Особое задание (СИ)
К этому времени мой желудок начал упорно напоминать мне о желаемом завтраке, с чем я не мог не согласиться и побрел на кухню, пытаясь вспомнить что-либо из книги «О вкусной и здоровой пище», которую как-то изучил от корки до корки. В джунглях. Во время одной из операций на службе у «Дяди Сэма». За неимением другой литературы и от хронического полуторамесячного голодания.
Увы, память услужливо подсовывала мне разные кулинарные шедевры, каждый из которых мои руки, довольно умелые в других областях знания и умения, сотворить были не в состоянии.
«Так что придется довольствоваться порядком надоевшей яичницей с тостами!» — угрюмо подумал я в итоге.
Однако, давиться завтраком собственного приготовления мне не пришлось: на кухне во всю хозяйничала Татьяна, и я удивленно принюхавшись, понял, что умереть с голоду мне не грозит. Мало того, судя по ароматам, я наверняка обожрусь насмерть. Причем не один раз!
— Ты еще и готовишь? — поинтересовался я.
— Да, курс молодой хозяйки я прошла! — хихикнула девушка. — Под чутким руководством моего папы. А он у меня гурман. И у него не забалуешь. Так что втянулась и даже полюбила это дело!
— Какое именно?
— Это! — ухмыльнулась она. — Впрочем, не только! Тебе еще многое предстоит узнать!
Я чуть-чуть стушевался, но вдруг вспомнил о вчерашнем вечере:
— А откуда ты так хорошо знаешь английский? И почему я раньше от тебя не слышал ни слова?
— Раньше, когда была жива мама, мы месяцами жили у вас, в Голливуде. Играли в Вегасе. Да вообще всю страну облазили. Я даже в колледж здесь ходила. А молчала, потому что меня все устраивало. Да и интересно было слушать твой ломанный русский. А, кроме того, я тебя изучала: веришь, мне не так много людей встречалось в жизни, которые говорили бы за глаза то же, что и в глаза. А ты ни разу не покривил душой. Кстати, эта одна из причин, по которым я — здесь.
Я оценил прямоту ответа и логику ее решений:
— Спасибо, но я не такой хороший, каким ты пытаешься меня представить. У меня куча минусов, всяких дурацких привычек, склонностей и т. д. Я упрям, я бываю жесток; у меня много женщин, наконец!
— На конец? А куда их еще можно пристроить? — засмеялась она. — Это нормально! При этом ты добросовестен, надежен, добр. А что еще нужно бедной одинокой девушке?
Я смутился. Потом уткнулся носом в тарелку с блинами и сгущенкой. Распробовал. И поднял глаза на Татьяну:
— С ума сойти, как вкусно! Да я за такой завтрак родину продам!
— А на фига мне твоя родина? — задумчиво парировала Татьяна. — Вот если бы душу… А за обед — тело… То я бы на кухне задержалась! Ты подумай над предложением, а я пока перекушу.
Я не придумал ничего достаточно остроумного в ответ, поэтому налег на еду. К моему счастью, они закончились как раз вовремя: я хотел еще, но уже давно не мог.
Сполоснув руки, я встал на одно колено, взял ее правую руку, перемазанную сгущенкой и, поцеловав ее, галантно поблагодарил за несравненный завтрак.
— А ручку-то оставь в покое! Всю сгущенку с пальцев слизал! Мне самой мало! Кстати, я что, маловато напекла?
— В самый раз! Еле дышу!
— Дыши, давай! Небось об искусственном дыхании размечтался? Не дождешься!
Я обиженно встал с колена и начал убирать со стола.
— Ну, ладно, ладно! Мечтай! — примирительно произнесла Татьяна. — Вот, будешь тонуть в океане, я тебя спасу, и, так и быть, не дам тебя откачивать другим. А то видела я вчера на пляже вашего спасателя! Такой несимпатичный мужик! Не представляю вас «рот в рот»!
Я тоже не захотел это представлять и буркнул:
— Да лучше утонуть!
— Ой, и не говори! Но я буду рядом! Так что можешь о себе не беспокоиться. А теперь нам пора по магазинам, не в твоей же рубашке мне щеголять целыми днями!
Я покорно кивнул головой и отправился выгонять машину из гаража.
* * *Шопинг, как ни странно, особенно меня не утомил. Может, потому, что девушка не привередничала. В первом же крупном магазине одежды она купила себе три пары брюк, пару довольно простых летних платьев, кроссовки, спортивный костюм, шорты, майки и пару босоножек. Да еще я подарил ей потрясающе красиво обтянувшие ее ножки легкие летние брючки, белый топ с глубоким декольте и открытой спиной, и совершенно убивший меня раздельный купальник. Она немного постеснялась, потом чмокнула меня в щеку, буркнула «Ты такой милашка!» и юркнула переодеваться. Потом мы забросили коробки с покупками в машину и поехали учиться серфингу.
* * *Татьяна довольно легко научилась стоять на верткой доске, но, стоило ей немного разогнаться на волне, как она с хохотом падала в воду. Я прыгал следом, вытаскивал ее из воды на свою доску, потом ловил ее серфинг, вставал на него и процесс повторялся. К вечеру руки у нее окончательно устали, и мы, побросав доски на песок, уютно разлеглись на здоровенном покрывале, потягивая нагревшийся за день сок прямо из пакетов. Татьяна заложила руки за голову, закинула ногу на ногу и что-то весело насвистывала. Я лежал на животе, подставив спину теплому солнцу, и опустошенно молчал. На мой взгляд, слова были бы лишними.
— Расскажи мне что-нибудь о себе! — внезапно попросила девушка, всем телом повернувшись ко мне. — Ведь я о тебе почти ничего не знаю! А мне так интересно!
Я задумался:
— Да что там рассказывать? Я обыкновенный парень, который закончил, как и все, колледж, потом поступил в Йельский университет. Закончил его с отличием. Играл в американский футбол. Занимался карате. Потом пошел в армию. Уволился. Потом… Ну, работаю вот, по специальности… — мне, почему-то в первый раз в жизни стало стыдно за то, что я — наемный убийца.
Татьяна задумчиво смотрела мне в глаза, пытаясь прочитать в них ответы на все невысказанные вопросы.
— Рассказчик из тебя не ахти какой! А еще выпускник Йеля! И как называлась твоя специальность? Небось что-то вроде «Силовое решение конфликтов в большом и среднем бизнесе с использованием стрелкового и холодного оружия»?
Я горько усмехнулся и ляпнул:
— Что-то вроде! Я — юрист! Лучший в выпуске! Вернее, был юристом… Пока не обломали.
— В этом есть и свои плюсы, — рассудительно произнесла девушка. — Например, будь ты обыкновенным юристом, мы бы с тобой не встретились никогда!
— Не дай Бог! Об этом я не подумал!
— А ты еще и думать умеешь?
— И не только! Могу сломать руку! Могу ногу… — отшутился я и, оскалив воображаемую пасть и растопырив пальцы рук потянулся к ее шее…
— Убери свои грабли от моего нежного тельца! — взвилась она и приняла защитную, по ее мнению, стойку. — А то как врежу! У, злыдень! Дорвался до беззащитного женского тела!
Я улыбнулся и ущипнул ее пониже спины:
— Да, я такой! Вот сейчас догоню и отшлепаю!
Татьяна, сверкая пятками, рванула к воде, а я понесся следом, стараясь ее ненароком не догнать. Однако, судя по ее замедляющемуся темпу, догнать я был обязан… Догнал. Поднял на руки и забросил подальше от берега. Потом снова догнал. Она отфыркивалась, сопротивлялась, но я был страшен в бою, и через десять минут я закинул ее на плечо и походкой победителя понес к машине. Она стучала мне по спине кулачками, что-то кричала и дергала ногами. Но добыча есть добыча, и отказываться от нее я был не намерен. Злобно рыча, я завернул ее в полотенце, закинул в салон «Астона», расплатился за стоянку и доски и вырулил на трассу.
— С тебя ужин, о моя законная добыча! — грозно сдвинув брови, произнес я.
— Как, прямо с меня? — Татьяна удивленно посмотрела на меня, сдернула с себя полотенце и уставилась на свой живот. — А откуда именно? — поинтересовалась она, облизнув язычком свои и без того влажные губы.
Я засмущался и этим привел ее в дикий восторг:
— Слушаюсь, мой повелитель! Ужин будет подан, как вы и пожелали!
* * *Ужин меня убил. Вернее, убило его оформление: зайдя на кухню на зов неугомонной девчонки, я замер на пороге. На столе, живописно украшенное всякими вкусностями, лежало еле прикрытое мини-бикини тело. На ее животе аккуратной горкой лежали домашние котлеты, окруженные кольцом из пюре. На бедрах красовались дольки помидоров, огурцов и чего-то там еще. На каждой коленке лежало по одному суши. Бока подпирали фрукты, каждая грудь была затейливо украшена взбитыми сливками с небольшими пирожными, вписанными в узор. Руки, как модерновые вазы, опираясь локтями на стол, держали вазочки с соусами, а ее губы украшала большая ярко-красная клубника. Вокруг ее тела было не меньшее изобилие, но я довольно равнодушно отнесся к остальному антуражу, так как ощутимо окосел…