(Не)согласная невеста

Повисла пауза. Луи Шаторье вновь изучал меня, словно ковырялся в мыслях, оценивал и анализировал. Меня передернуло, я потерла плечи и, накинув дорожную шаль, отвернулась к окну. Выехали рано, лес остался позади, зарделась заря, окрашивая небо в бледно-голубой цвет.
– Леди де Лафей, – наконец проговорил Шаторье, – если вы провалите обучение или окажетесь пустой, вас все равно отдадут замуж. Не можем же мы так расстроить вашу матушку.
– Она мачеха, – резко бросила я.
– Как скажете, – с неприятной улыбкой отозвался Шаторье. – Но в случае, если в вас дар не обнаружится, для безопасности вас и вашего окружения подберут не мага. Понимаете, что это означает?
По позвоночнику прокатился недобрый холодок предчувствия, я шумно сглотнула.
– Вы говорите загадками.
Шаторье отодвинул занавеску и задумчиво покосился на проплывающие мимо деревья.
– Если одаренная выходит замуж за обычного человека, – стал пояснять он, – во избежание проблем мы все равно лишаем девушку магии. Согласитесь, зачем семье не магов магия? Верно? Правда, передавать магию можно только одним способом, и он весьма интимный. Такие вещи лучше совершать с мужем.
Я ожидала, что Шаторье пояснит, что имеет ввиду под словом «интимный», но он замолчал и продолжил созерцать деревья вдали.
Я нахмурилась. В вопросах взаимоотношений между мужчиной и женщиной я была невежественна, как ни пыталась выспросить у служанок подробности. Но те только хихикали и убегали под предлогом работы.
Магия внутри нервно сжалась. Я невидящим взглядом уставилась на пол экипажа. Они лишают меня не только магии, но и возможности выбора…
Отчаяние накатило с новой силой, я обняла себя за плечи и уставилась в окно на светлеющий горизонт.
Не думала, что Магикус Соле так далеко. Я знала, место расположения пансиона не известно, но представить не могла, что придется лететь на магическом дирижабле. Весь полет провела у окна, глазея на ковры лесов, полей и ниточек рек внизу. Это даже немного отвлекало от предстоящего.
На все расспросы о будущем женихе господин Шаторье отвечал:
– Вам все объяснят в пансионе. Не за чем сейчас забивать голову.
Чутье подсказывало – за такой таинственностью кроется что-то неприятное. Но, в конце концов, пришлось смириться – посол все равно не отвечал. Оставалось только таращиться в окно.
Один раз на самой границе горизонта вспыхнуло нечто темно-синее, с проблесками молнии. Оно взметнулось до самого неба и погасло.
– Что это? – спросила я, ткнув в сторону всполоха.
Лицо Луи Шаторье помрачнело, он произнес:
– Ничего такого, о чем вам стоит думать сейчас, леди де Лафей. Лучше сконцентрируйтесь на том, как поскорее проникнуться женскими добродетелями.
Я промолчала и больше не заговаривала с послом за весь путь. Слушать наставления от него стало совсем невыносимо. Я и так загнана в угол. Дома мачеха и ее прихвостень, впереди – очень смутное будущее, и я совершенно не понимаю, как выбираться из тисков, в которые меня загоняют. Дар в груди шевельнулся и потеплел, словно подбадривая. От этого сделалось еще горше – его у меня отберут. Эта мысль жгла раскаленным железом.
Я надрывно вздохнула. Была бы рядом матушка, она бы подсказала, что делать. Но здесь только Шаторье.
Едва додумала эту мысль, как раздался голос, бархатный, глубокий:
– Валенсия…
Возникло ощущение, что справа кто-то сидит, наблюдает, но когда оглянулась, обнаружила лишь пустое сидение.
На вопросительный взгляд посла, пожала плечами, мол, померещилось. Стало быть, он голоса не слышал и значит я либо схожу с ума, либо не знаю.
Посол вновь уставился в окно. Меня же из-за раннего подъема сморило, откинувшись на спинку задремала.
Сон был странным. Я вроде слышала все, что происходит в дирижабле – как поскрипывают тросы, как свистит ветер за бортом, как Шаторье с кем-то приглушенно говорит, хотя других пассажиров не видела.
И, в тоже время, я в лесу, в какой-то беседке с золотым куполом. Лес окружен горами, повсюду безмятежность и свежесть. Даже во сне ощутила, какой воздух чистый.
Когда ступила на каменный пол беседки, слева раздался низкий голос, который сразу определила, как харизматичный.
Тот самый голос.
– Валенсия, огненный цветок…
– Что? – не поняла я.
Он словно не услышал и проговорил:
– Валенсия, что же ты вытворяешь?
Резко обернувшись, увидела спину мужчины. Он стоит, глядя куда-то в лес, лица не видно, лишь волосы цвета огня до лопаток. Именно огня, а не рыжие, как у меня. Одет в темно-зеленый камзол с золотыми нитями, черные штаны, сапоги до колен…
– Вы кто? – выдохнула я, пытаясь заглянуть сбоку, чтобы рассмотреть лицо, но чем больше пыталась, тем сильнее его облик ускользал.
– Ты не хочешь замуж, Валенсия? – проигнорировав вопрос, спросил мужчина. Его ладони уперты в парапет, ощущение, что напряжен, хотя старательно это скрывает.
– Не вижу смысла туда хотеть, – отозвалась я, все еще не определив, что происходит. – Мы знакомы? Покажите лицо. Неприлично в разговоре с девушкой его скрывать.
Он усмехнулся бархатным голосом.
– А прилично убегать ночью от брачного посла и пытаться прыгнуть в реку?
– Вы и об этом знаете? – удивилась я. – Хотя стоп, я ведь сплю. Сплю ведь? Значит, мне может привидеться. Что угодно.
– Кто знает, где границы сна и яви, – многозначительно отозвался незнакомец и исчез, но тут же возник у меня за спиной.
Я вздрогнула, когда горячие, напряженные пальцы легли на плечи, а щеку опалило дыханием.
– Ты очень рисковала, Валенсия, когда бежала через грозу, – проговорил он, и по коже пробежали мурашки, я затрепетала, не понимая, как реагировать на собственное состояние. Губы незнакомца оказались у самого уха, и я с замиранием сердца гадала, что же мне приснится дальше.
– Если бы с тобой что-то случилось…
– Не очень-то пристойные сны мне снятся, – пробормотала я.
Пальцы на моих плечах чуть сжались, сминая ткань, незнакомец проговорил:
– Вас ждут еще много открытий Валенсия. Только обещайте больше не пытаться покончить с собой.
– Я не пыталась…
Его пальцы медленно заскользили по ключицам к груди, а магия внутри почему-то стала разливаться теплом. Но я откинула его ладонь.
– Вы что творите?!
Золотоволосый моментально отстранился, послышался тяжелый вздох, он проговорил:
– Вы прибыли.
Открыв глаза увидела, как Шаторье смотрит на меня с тревожным интересом. Правая бровь приподнята, руки сложены на груди.