Все мы злодеи

Изобель понятия не имела, о чем они говорят. Больше всего это напоминало дикие слухи, которыми любили обмениваться охотники за проклятьями.
Оливер побарабанил пальцами по стойке и продолжил:
– Итак, ты знаешь, что единственный шанс победить его – заключить союз. Лоу не сдастся, пока перевес не будет по крайней мере трое против одного.
– Я не заключаю союзов, – сказал Хассан. – Смысл, если в итоге вы все равно поубиваете друг друга?
– Ты протянешь дольше, – сказал Оливер. – Ты что, не читал книгу?
Хассан нахмурился. Как и Изобель, он был в замешательстве. Ни разу за одиннадцать лет учебы она не видела Оливера с книгой.
– А ты читал?
– Я смотрел тот документальный фильм.
Изобель ненавидела излишне драматичные документальные фильмы с чрезмерным использованием панк-музыки и красным фильтром, поэтому она перестала слушать, о чем болтают мальчики. Но комментарий Оливера не давал ей покоя. Исторически сложилось, что чемпионы, которые заключали союзы, показывали лучшие результаты, чем те, кто этого не делал. Но даже с учетом того, что она знает имена четырех других участников турнира, она и подумать не могла, что кто-то из них заключит союз с ней.
– Так что будешь делать, Изобель? – спросил Оливер, отвлекая девушку от мрачных мыслей. – Будь у меня выбор, я бы остановился на Даре гильотины. Хорошее и быстрое заклинание. На стиль Лоу, конечно, не похоже…
– Хватит вести себя как придурок, чувак, – сказал ему Хассан – и, кажется, эти слова разозлили Оливера еще сильнее.
– Жду не дождусь, когда весь город придет на твои похороны, – прошипел он. – Было бы очень неплохо.
Не обращая на него внимания, Изобель выложила семь ингредиентов заклинания в каждой точке септограммы. Каждое заклинание всегда состояло из семи компонентов.
– Знаешь, мне кажется, что если победят Макасланы, это будет еще хуже, чем если победят Лоу. Лоу хотя бы держатся особняком. А что бы с этой силой сделали Макасланы? Ты же знаешь, как они любят похороны. Тебе не кажется, что они захотят устроить еще?
Изобель пошевелила пальцами. На правом мизинце у нее было кольцо с проклятием самообороны Вырубай! которое она добавила в свой арсенал с тех пор, как журналисты начали преследовать ее в школе. Она была бы не прочь увидеть лицо Оливера, когда ее чары отшвырнут его на пол.
Но затем Хассан устало отступил от Изобель.
– В его словах есть смысл, – признал он, и гнев Изобель растворился в горьком, безнадежном негодовании. На двух мальчиков. На Бриони Торберн. На всю ее семью.
Твердо решив, что не будет ничего отвечать – или еще хуже, плакать, – она сосредоточилась на своей работе. Когда она закончила, магический камень запульсировал белым свечением, как новенький.
– Не за что, – процедила она сквозь зубы, и мальчики ушли, даже не попрощавшись.
– Я позвоню его матери, – раздался голос позади нее, и Изобель повернулась к маме. Она стояла, прислонившись к дверному проему в подсобку. У Оноры Джексон была светлая кожа и вьющиеся длинные, почти до талии, светлые волосы. Одета она была в яркую юбку по щиколотки. Ее лицо, обычно сияющее от множества косметических заклинаний, сейчас было непривычно бледным.
– Долго ты там стояла? – спросила Изобель.
– Достаточно. Можно с тобой поговорить?
Голос мамы звучал нерешительно. В последнее время каждый их разговор заканчивался скандалом.
– Я не в настроении, – сказала Изобель.
Она пронеслась мимо мамы, схватила свои вещи и поднялась наверх, в ее квартиру. Спальня Изобель была первой слева. Она была совсем не похожа на ее комнату в доме отца, которая была сплошь заклеена парчовыми обоями, уставлена потускневшей позолоченной мебелью – и затхлый запах которой не мог скрыть ни один освежитель воздуха. Здесь ее комната была чистой и яркой, а стены мерцали всевозможными оттенками золотого и розового. Здесь Изобель устраивала вечеринки с ночевкой, здесь готовилась к школьным танцам. Это было ее убежище.
Изобель рухнула на атласные простыни. Мгновение спустя замок на двери с громким щелчком открылся, и в комнату вошла мама.
– Что я говорила по поводу заклинаний автоматического запирания двери? – спросила мама.
Изобель поспешно засунула стопку бульварных газет в верхний ящик прикроватной тумбочки. Она не хотела признаваться, что читала то, что о ней напечатали в «Исследователе чар».
– Мне бы очень хотелось, чтобы ты перестала вот так врываться ко мне в комнату, – проворчала Изобель.
– Ну, знаешь, мне есть, что рассказать тебе взамен на это нарушение. – Онора присела на край кровати Изобель. – Сегодня я была в поместье Лоу.
– Что?
Изобель ни разу не слышала, чтобы кто-то, кроме членов семейства Лоу, проходил в его кованые железные ворота. Иногда она вообще забывала, что там кто-то живет, что этот дом представляет из себя нечто большее, чем декорацию из страшных сказок.
– Приглашение Марианны Лоу лучше не игнорировать, – решительно сказала мама. – Она призвала всех заклинателей и проклинателей города, как сделала двадцать лет назад. Я прожила в Ильвернате достаточно долго, чтобы понять, что ей было от меня нужно.
– Марианна Лоу все еще жива? – Изобель сморщила носик.
Она слышала о ней такие истории, которые заставляли думать, что этой женщине тысяча лет.
Мама рассмеялась.
– К сожалению, да. И я видела чемпиона Лоу, того, из газеты. Он… – она прикусила губу.
– Алистер, – сказала Изобель. – Я тоже с ним встречалась.
Теперь была шокирована мама.
– Как? С каких это пор Лоу позволяют своим детям выходить на свет божий?
– Это было в ту ночь, когда была сделана его фотография. Мы были в одном пабе. Это из-за того слуха? Что он на кого-то напал?
– Ты уже об этом знаешь?
– Об этом говорили Оливер и Хассан, – сказала Изобель, чувствуя комок в горле. – А что? Что случилось?
– То, что сегодня сделал этот мальчик… это было ужасно. Он ослепил Баярда Эттуотера.
– Он напал на мистера Эттуотера? – в ужасе спросила Изобель. Баярд Эттуотер был могущественным человеком.
– Это была сомнительная попытка самообороны, но все же… – мама сделала глубокий вдох. – Понимаю, когда начнется турнир, он не будет таким сильным, потому что у него не будет возможности пользоваться высшей магией. Но все равно это мне не нравится. Он опасный, психически нестабильный. Обещай мне, что не будешь намеренно вступать с ним в противоборство.
Страх в голосе мамы заставил живот Изобель сжаться. Но она никак этого не показала. Спустя месяц споров Изобель знала, что лучше не проявлять при ней слабость. А то она воспользуется этим и придумает очередную причину, по которой Изобель не должна быть чемпионом. И когда она не ссорилась из-за этого с Изобель, то ссорилась с ее отцом.