Грата

— Но мотив-то был у певца — ревность! — подсказал Рэм улыбаясь. Он легко принял «игру в следователя». — Может, это певец всех убил? Сначала приревновал девушку к официанту, потом ко мне. Почерк-то один у преступника — горло перерезал.
— Это точно, — криво усмехнулся Ули. — Ильяс всё с меня копирует, как обезьяна.
— А можно немного предыстории? — спросил Ченич. — Вы-то оба — как вообще познакомились?
Рэм посмотрел на Ули: говорить или нет? Тот кивнул.
— Мы росли на соседних улицах, — пояснил Рэм. — Есть на Мах-ми такой город — Ярбург. Маленький совсем.
— Ага, — добавил Ули. — Только ты в нормальном квартале жил, а я — в трущобах…
Но сказал он это без нерва и без обиды.
— В трущобах было гораздо интереснее, — парировал Рэм. — Да и не было в Ярбурге до войны никаких трущоб. Они появились потом, когда выяснилось, что некоторые кварталы почему-то не обстреливают, пока другие превращаются в развалины. Мы же вместе в начальную школу ходили, помнишь?
— Было, ага... Только отец мне всё время твердил, чтобы я с богатыми не водился. Что они подлые, и ты меня всё равно рано или поздно продашь.
— Мне тоже отец запрещал с тобой по крышам шляться. Тоже говорил, что ты меня подставишь, что тебе только деньги мои интересны.
— Чего? — обиделся Ули. — И ты верил?! Да я тогда школу бросил, чтобы свои были! Нужны мне твои паршивые эрго!
— Ну, я ж не железный, — признался Рэм. — Немного верил. Сначала. Пока ты меня не спас. Только поздно было уже извиняться. Меня приняли на обучение на спецоновскую базу. Это закрытый объект. Я мог бы попробовать написать тебе…
— А почему не писал? — перебил Ули.
Видно, этот вопрос давно его мучил.
— Да потому что дурак. В первые пару дней растерялся, а потом у меня отобрали коммуникатор. Мне надо было сразу сообразить, что можно написать кому-то из общих знакомых, попросить передать тебе весточку. Но я боялся: вдруг подстава с возрастом вскроется, меня вернут и убьют.
Ченич кивнул сам себе. Значит, когда родителей Рэма убили, бежать с планеты ему помог этот парнишка, Ули.
Интересно, а бандиты об этом знали?
 
— Господин Стоун! — Первый пилот выпрямился в ложементе. — Эспилер вступил в переговоры с Горцем и торговым судном!
— Вижу, — кивнул Рэм. — Нас они, похоже, игнорируют.
— И что это значит? — Ченич, сколько ни вглядывался в экран, не мог понять, как пилот определил, что начались переговоры.
— Думаю, эспилер действительно принадлежит Торговому альянсу Содружества, — сказал Рэм. — И он хочет сначала выяснить у своих, что тут происходит. — И скомандовал: — Все по местам!
— Ну, они нам сейчас сочинят версию… — буркнул Ули. — Не разгребёмся потом…
— Ничего, — успокоил его Рэм. — Нам главное выбраться отсюда. А дальше Дерен что-нибудь придумает. Аскона больше не вражеская нам территория. Только бы как-нибудь до неё долететь.
    
Глава 26. Бешеный эльф
Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона».
Навигаторская
— У нас неприятности, уважаемые! — Кифара ввалился в навигаторскую такой же злой и раздёрганный, как и вышел оттуда двадцать минут назад. — Я выяснил, кто этот Старый!
— Он же не может пока говорить, — насторожился Рэм. — Да и вообще я не рекомендовал бы вам с ним общаться. Даже на языке жестов.
— Бандит в медотсеке, ему проводят репозицию костей челюсти. — Кифара набычился: мол, не надо считать меня идиотом. — Я посмотрел списки пассажиров. Далеко лазить не пришлось — у нас всего две вип-каюты. Этот мерзавец Старый — паттеран Дома Оникса! Мы не имели права даже ограничивать его свободу, не то, что ломать его поганые челюсти!
— Паттеран? — переспросил Ченич. — Потомок законного сына бывшего главы дома Оникса, Измаила Пресохи? А из какой линии?
— Дисталь. Лейнек Икенин Дисталь, вот его настоящее имя.
— Но основатель линии Дисталь, кажется, тоже попал под репрессии после хаттской? — уточнил Ченич. — Его дети, наверное, были частично лишены прав? И всё-таки этого недостаточно, чтобы связаться с бандитами.
Кифара развёл руками:
— Дом в упадке, уважаемый. Брат главы Дома, Александр Пресоха, в добровольном изгнании на Гране. Видно, Лейнек Дисталь остался совершенно без средств к существованию.
— Это невозможно, — не согласился Ченич. — В любом случае, как часть элиты Дома, он имеет право на хлеб, кров и передвижение согласно своему статусу.
— Но ведь это — вдвойне обидно, когда у вас вообще нет свободных эрго, уважаемый! — Кифара похлопал себя по коммуникатору. — Его бесплатно кормят, селят, возят — но распоряжаться-то он не может ничем! Он нищий!
— Постойте, Кифара, там всё гораздо хуже, — вспомнил Ченич. — Лейнек Дисталь — давно уже не официальное лицо. Боюсь, он лишён многих привилегий Дома. Я читал, будто он из тех, кто поддержал Ингваса Имэ, устроившего резню в доме Аметиста. Помню, что дэпы писали о том, что старшему Дисталю было предложено добровольно удалиться в изгнание. Прямых потомков эрцогов не судят.
— А как же те, что сидят в резервации на Гране? — спросил Рэм.
— Это был единственный прецедент, — пояснил юрист. — После хаттской войны кое-кого из знати действительно осудили и выслали в резервацию. Но с тех пор подобного не повторялось.
— Раз прецедент был, значит, и этого можно судить! — не согласился Рэм.
— Ну, это ты будешь потом рыбам доказывать, к которым нас отправят! — Кифара замахал на парня руками. — Даже не говори так, уши есть и на нашем корте!
— И кому они на нас донесут? — Рэм посмотрел на техников, усиленно делающих вид, что они только что оглохли или даже родились глухими.
— Главе Торгового альянса! — Кифара обессиленно рухнул в кресло. — Один из моих людей узнал эспилер, что у вас на экране. Это «Морской конёк»! А Рюк Хилинг — праправнук незаконного сына покойного эрцога Пресохи. Рюк не позволит нанести оскорбление паттерану дома Оникса.
— То есть он потребует выдать Старого? — спросил Рэм. — И замять всю эту историю?
— Это самое малое, уважаемый, — вздохнул Кифара. — И нам очень ещё повезёт, если нас не выставят виноватыми. Может, этот Старый и паршивая овца в своём стаде, но простолюдинам не положено ломать господам челюсти!
— Дело сложное, — кивнул Ченич. — Но я не разделяю вашего пессимизма, Кифара. Я понимаю, как можно решить это в правовом поле Асконы.
— Да мы же можем до этого поля не долететь! — взвыл Кифара, размахивая руками. — Эспилер и не заметит такую мошку, как мы!
— А исчезновение корта спишут потом на Горца? — подсказал Рэм.