Грата

— Так точно, — серьёзно кивнул Дерен.
— Надеюсь, твой Рэм хотя бы не наследник чего-нибудь там по линии жёлтого Дома? — поморщился капитан. — На Асконе же есть представительство Оникса?
Дерен осторожно пожал плечами. Торговые корни у Рэма имелись, как и отдалённое родство с Домом Оникса, жёлтым домом торговых связей Содружества. И уверенности, что это не выйдет когда-нибудь боком, у лейтенанта не было.
Капитан хотел уже было идти, но вдруг обернулся и застыл в дверях.
И лейтенант понял, что проскочить ему сегодня всё же не удалось. Всё-таки капитан Пайел, несмотря на необразованность, был самым настоящим истником. Тем, кто ощущает напряжение в паутине реальности и «знает».
Знает правду, хотя не всегда может выразить это знание в словах.
Ханер камат — так называют паутину реальности на Экзотике. Она везде. Это нити связей между людьми и явлениями, узлы причин.
И есть такой дар — ощущать напряжение нитей.
— А сам-то ты, чего такой бродишь нездешний? — строго спросил кэп.
Дерен тяжело вздохнул и мотнул головой, ещё надеясь избежать неприятного разговора. Дел у капитана на крейсере много, не стоит…
— Нет уж, колись! Ты мне здоровый нужен! — Кэп демонстративно вернулся к столу и развалился в кресле: — Ну?
— Помните историю с квантовым супом, откуда мы вытащили Неджела?
— Да куда ж от неё денешься. Неджел сам не свой бродит, с техниками сидит. Он словно бы потерялся, что ли.
— Я думаю, это вообще не он, — признался Дерен.
— То есть? — Капитан коснулся спецбраслета, вырубая назойливый запрос, и уставился на лейтенанта.
— Наш Неджел погиб, — произнёс Дерен, твёрдо отчеканивая слова. — А этого мы достали из какой-то параллельной реальности. Он видит расхождения с тем, что помнит, видит, что мы это замечаем, и его плющит.
— И что? — нахмурился капитан.
— И… Это я решил, что мы должны его вытащить любой ценой, — пояснил Дерен.
По глазам можно было догадаться, как ему тяжело это говорить.
— Дерен, ты берега-то не путай? — рассердился капитан. — В параллельной реальности, даже если она есть, Неджел бы тоже погиб. Радоваться ему надо, а не пить с техниками! И ты? Ты-то чего страдаешь?
— Я не понимаю, имел ли я право решать за него?
— Жить или умереть? Вальтер, ты достал со своими дурацкими заморочками. Какой тут может быть выбор, если бы парня не стало?
— Я понимаю, но…
— Вот что, — капитан встал. — Завтра соберу всех и поговорим. Хватит прятаться по углам. Даже если это не наш Неджел, то обратно мы его Бездне не отдадим! Пусть приспосабливается.
Дерен хотел кивнуть, но вдруг метнулся глазами к двери в каюту Рэма — они жили в смежных — и зажмурился.
— Да ты чего сегодня?
Капитан шагнул к лейтенанту, взял его за плечи, встряхивая и заставляя открыть глаза.
— Вальтер, очнись. Ты толком можешь сказать, что случилось?
— Капитан, с Рэмом что-то не так, — выдохнул Дерен. — Зря я его отпустил.
    
Глава 7. Ранний завтрак в пустом ресторане
Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона»
Рэм проснулся, вспомнил, что летит на Аскону, и пару минут наслаждался тем, что не нужно подскакивать, бежать умываться, потом в спортзал, потом завтракать…
В этой крошечной и плохо обустроенной каюте он был неожиданно свободен от замороченных корабельных будней. Ведь даже если у тебя с утра не дежурство, всё равно нужно и в спортзал, и форму в порядок привести, и ежедневные тесты у медика…
В каюте царила тишина, и непонятно было, проснулся ли за своей шторкой сосед.
И что вообще разбудило Рэма? Времени-то ещё…
Он взглянул на спецбраслет, обвивающий руку от локтя до запястья. Почти протез, без него пилоту никуда.
Даже пульт шлюпки не каждого опознает без спецбраслета, а только самого хитрого. Того, кто написал зампотеху рапорт о том, что его биометрию нужно передавать в навигаторскую напрямую, через медотсек!
Натикало без десяти шесть условного корабельного утра. Рэм вчера синхронизировал время с внутренним временем корта. Так что сосед, наркоман и юрист, наверное, всё ещё спал.
Рэм его вчера укрыл одеялом и опустил шторку, отгораживающую кровать.
Сам он задраиваться не стал — в незнакомых местах уединению пилот предпочитает обзор. Так менее нервно.
Круглую, как шарик, каюту можно было вообще разделить шторкой на две половины. И жить с соседом «по разные стороны луны», был такой мемчик в Содружестве.
Но Рэм знал, что открытые двери безопаснее запертых. Он и шторку-то эту задёрнул не потому, что хотелось запереть уже где-нибудь соседа-юриста, а чисто из вежливости.
И, может быть, зря это сделал. Юрист же старый. А вдруг ему опять станет плохо?
Рэм прислушался: ни звука. Храпел бы уже, что ли? Всё спокойнее.
А вдруг сосед вчера нанюхался яда из баллончика и потихонечку помер? Он же сам сказал, что его лучше было травить потихонечку?
 
Рэм встал, натянул комбинезон. Опять прислушался.
Ну что за Хэдова бездна? А что если сосед и в самом деле лёг на низкую орбиту и вот-вот сгорит в атмосфере?
Подходить и отдёргивать шторку было дико невежливо, но что оставалось делать? Рэм подкрался, качнул шторку, и она бесшумно втянулась в потолок.
Сосед неподвижно лежал на спине. Бледный, руки вытянуты вдоль тела. Неужели так спят?
Рэм дотронулся до спецбраслета, переключая его в медицинский режим. Занёс руку над лицом Ченича, опустил чуть ниже…
Браслет никак не мог уловить дыхание, и Рэм решился: быстро прижал запястье к шее юриста. Это был самый лучший способ в считанные секунды поставить диагноз, но и разбудить — тоже.
Сосед подскочил, как ужаленный, запутался в страховочных ремнях…
И Рэм отпрыгнул, успев прочитать на экранчике про его температуру тела, фазу сна и количество выдыхаемого углекислого газа.
— Ты чего? — захлопал глазами разбуженный Ченич.
— Вы очень тихо спали, — смущённо пробормотал Рэм.
— Что, совсем не храпел? — удивился юрист.
— Совсем, — выдавил Рэм. Он и обрадовался, и растерялся.
— На-а-до же… — протянул сосед и сообразил наконец отстегнуться. — Давно я так крепко не спал. И никаких снов — как отрезало. А сколько сейчас времени?
— Ш-шесть, — улыбнулся Рэм. — Мы очень рано вчера уснули, вот я уже и выспался.
Дерен всегда вставал в шесть, а то и раньше. Рэм же на крейсере просыпался с сиреной, а бывало и под сердитое: «Хватит спать!» старшего.