Брат для волчонка

– Чё?! – так и взвыл мастер-сержант. – Касим, ты там вообще охренел?! Тебе Илинга мало?
Пилот подмигнул Рэму, мол, подыграй, позлим сержанта?
И Рэм понял, что пришвартоваться, конечно, не дадут, но можно будет и на обратном пути сесть на место второго пилота.
Он улыбнулся и провёл ладонью над пультом, копируя движения Касима.
 
 
* * *
 
– Я убью эту тварь! – Рай сказал это Рэму в спину.
Шлюпка вошла в ангар огромной блестящей сферы, моргающей красными крестами. Курсантов вывели в сияющий чистотой ангар.
Рэм до последнего помогал Кассиму: проверял маски, делал санобработку салона.
Выбежал, когда остальных уже построили медики в красных комбинезонах.
– Скачет там, как бандак, а его тут все ждут стоят! – прошипел Луди.
– Иди лесом, недоумок! – огрызнулся Рэм.
Луди пора было перехватить одного где-нибудь в тёмном коридоре…. Может, тогда успокоится… подпевала.
«Комплиментами» пацаны обменялись шёпотом. Даже дружки Рая понимали, что в ангаре Медицинского центра и Астахов по башке настучать может, и встречающие рекрутов медики.
Но и успокоиться патлатый тоже не мог. То, что Рэму разрешили сесть рядом с пилотом, просто взбесило его, и теперь он алкал мести.
Рэм знал, что в медцентре дружкам Рая ничего не светит в плане прицепиться. И на обратном пути – тоже.
А вот вечером…
Ну, так до вечера ещё дожить надо. Плюс, у техников можно пересидеть до ночи, Астахов же разрешил.
– Чтоб ты сдох! – прошипел Луди. – Любимчик сержанта! – И противненько захихикал.
– Что б тебя мама вперёд ногами рожала! – воспользовался Рэм наукой дяди Серёжи, и тут уже в шеренге заржали те, кто в словесной потасовке не участвовал.
Наверное, шутка была бородатая.
Можно было ещё что-нибудь брякнуть, но Рэма нашёл глазами мастер-сержант Астахов и пришлось сделать вид, что он вообще немой от рождения, а это всё Луди.
Сержант покачал головой, но и на Луди тоже посмотрел так, что патлатый сразу уткнулся глазами в ангарный пол.
Этот пол был для разнообразия в белых пупырышках. Видимо специальных каких-нибудь, медицинских.
Порядок был восстановлен. Луди струсил, а Рай шагал в голове их маленькой колонны, и даже ничего крикнуть Рэму не мог.
Рэм догадывался, что этот баран кудрявый вынашивает кошмарные планы мести, но подставляться не собирался. Пусть даже не мечтает – ничего ему не обломится.
 
Медцентр был тоже чем-то вроде космической станции. Только заточенной сугубо под медицину.
Те же коридоры – только белые и новые. Те же люки воздуховодов и выводы силовых кабелей, которые Рэм теперь умел замечать.
Ну и конечно – бесконечные кабинеты, лаборатории, тестовые залы с дорогущим медицинским оборудованием.
Программа обследования была рассчитана на весь день, рекрутов случайным образом разделили на две группы, и Рэм вообще забыл про навязчивых отморозков.
И пошло: анализы, тесты, сканирования, тесты с нагрузкой. Некоторые были просто нудными, другие даже болезненными.
Рекрутам выдали специальную одежду, которую не нужно было снимать при сканировании или введении инъекций. И всё равно дело двигалось медленно.
 
Самым противным оказалось обследование у психотехника.
Рэма никто не предупредил, что это такая дрянь. Он вошёл в белый кабинетик с креслом-яйцом без особого страха. Это был уже десятый или двенадцатый похожий кабинет. И везде что-то измеряли, о чём-то спрашивали.
Страшное началось, когда Рэма замуровали «в яйцо» и он перестал ощущать сам себя и слышать.
Это было словно во сне – вроде он есть, а вроде и спит где-то далеко. А здесь ему снится кошмар, и никак не пробиться, чтобы самому себя разбудить.
Потом пропало ещё и чувство тяжести, и Рэм совсем потерялся.
Ему казалось, что его выкинуло в открытый космос в этом яйце. Без связи, без возможности спасения.
Хотелось кричать, но мышцы не подчинялись. Рэм бился в самом себе, не находя выхода, и уже был близок к истерике, когда прямо в голове у него раздался чей-то снисходительный голос:
– Ну не надо так нервничать, рекрут. Раньше вы не проходили осмотр в психомашине?
– Нет, – выдавил Рэм, и голос его послушался.
– Ну тогда не так уж и плохо для первого раза, – сообщил голос. – Назовите вашу фамилию?
– У вас же есть, – ответил Рэм, и тут же ощутил болезненный укол сразу во все точки тела, как будто весь он был одним-единственным куском плоти.
– Не надо самодеятельности, – предупредил голос. – Я – спрашиваю, вы – отвечаете. Фамилия?
– Стоун.
– Возраст?
– Двадцать один год, – ответил Рэм и сжался в ожидании боли.
Но ничего не произошло.
– Не надо так нервничать, – раздалось в голове. – Вы мне статистику записи портите.
И Рэм выдохнул.
Его же не допрашивают, а что-то записывают для порядка. Какие-то параметры мозга.
Никто и не собирается анализировать – правду он говорит или нет.
 
Наконец пытки закончились.
Их накормили невкусным, но полезным обедом и повели в другое крыло станции.
Теперь рекрутов крутили в центрифуге, изучали реакции при разной силе тяжести, проверяли устойчивость к разного рода помехам и излучению.
В общем, к концу дня группа рекрутов была уже группой зомби.
Рэм отрубился, едва их усадили в шлюпку, и обратный путь проспал даже без транквилизатора.
Обидно, конечно, что не удалось полетать во второй раз, но сил у него не осталось от слова совсем.
 
В бараке он тоже рухнул на свою койку и сразу же задремал. И не он один.
Когда рекрутов позвали на ужин, поднялись не все. Астахов ругаться не стал, принёс сухпайки и разложил на кроватях.
Рай с компанией на ужин сходили, и сухпайков им не дали.
– Вот же скотина, – сказал Луди, проходя мимо кровати Рэма.
Тот спал на верхотуре у самого выхода. Снизу сидел взрослый мужик, и подойти Луди не рискнул.
Он потёрся вокруг нар, косясь на пакет с консервами и галетами возле подушки врага. И отправился в туалет.
А через минуту следом за ним «в туалет» вышел Рай, а потом и двое его приятелей. Вся четверка тех, кому было чуть-чуть за двадцать один, так и держалась вместе.
Рай был у них заводилой, Луди – пешкой, чернявый Макс и молчаливый Джей – ударной силой.