Королевство Краеугольного Камня. Книга 2. Первеницы мая

Рикар потянул себя за воротник. Фуфелье затрепетал, и монокль у него в глазу тоже. Плутиш пыхтел как бык.
Солнце играло с самоцветами на троне, и они озаряли короля восхитительным переливчатым блеском. Король задыхался от жары в своей мантии, но, зная, как она действует на врачей, самоотверженно истекал потом.
– Доктор Превер приехал в наше королевство на отдых, – объявил он, – и я пригласил его выступить в роли третейского судьи. Возражения?
Никто не шелохнулся.
– Я также позволил себе, при посредстве мирового судьи, взять экзаменационные ответы двадцати двух кандидатов. Ваша честь?
– Да, сир. Правитель вправе получить доступ к любым документам профессиональных Гильдий с целью их анализа. Эта норма существует уже три века, однако прецедентов ее применения прежде не было.
– Ну вот, – продолжил Тибо. – Так вышло, что доктор Превер решил почитать на досуге эти ответы. Имена кандидатов были открыты ему лишь после того, как он выстроил все работы в собственном порядке. Доктор Превер, не поделитесь ли с нами своими наблюдениями по поводу работы кандидата Корбьера?
– Ваше величество, – проблеяла груда костей, – почерк, конечно, оставляет желать лучшего. Однако, по моему скромному мнению, в письменной части кандидат занимает второе место. Я заметил лишь одну ошибку, касающуюся единственной сферы.
– И что это за сфера?
– Родовспоможение, сир.
Ирма чуть не поперхнулась.
– Цитирую ошибочное утверждение: «Роженица всегда права». Мнение опасное и не имеющее научных оснований.
Рикар снова выпятил было грудь, а Ирма уже приготовилась возмутиться, как вдруг Тибо расхохотался в голос, так что мантия слетела с плеч. Он вспомнил, как Эма колотила его в перевернутом вверх дном будуаре. И снова ощутил ту удивительную бушевавшую в ней силу, которая помогала их дочери появиться на свет. Ему бы и в голову не пришло ей перечить тогда.
– Что ж, хорошо, – вновь заговорил он серьезно. – Позже мы сможем посвятить этому отдельную дискуссию.
Ирма в гневе топала ногой, готовая наброситься на Превера.
– Позже, – повторил Тибо. – А сейчас перейдем к прочим испытаниям. Устный экзамен – сдан с отличием, прекрасно. Что же касается практики…
Он выдержал напряженную паузу. Плутиш не преминул вставить словцо:
– Нужно ли напомнить вам, сир, что кандидата отстранили от практики?
Тут Превер, под ужасающий хруст позвонков, задал вопрос, мучивший его с самого начала:
– Почему он был отстранен, сир?
– Руководители его практики перед вами, доктор, они могут ответить сами.
Плутиш даже не стал дожидаться, когда Превер его спросит.
– Практикант был отстранен за то, что брал на себя обязательства, далеко выходящие за пределы его компетенций.
– Сколько было таких случаев? – уточнил Превер.
– Три. Три очень значительных случая.
– Какие именно?
– Что ж, для начала, он самолично занялся эпидемией холеры…
– Холеры? – перебил Дорек.
– Я расскажу вам, адмирал, – пообещал Тибо.
– Речь не о корабле, шедшем из Бержерака? – спросил Превер, что-то об этом слышавший.
– Именно о нем, доктор.
– И чем именно занимался ваш практикант?
– Тем, что посадил их на карантин и давал им какие попало советы, – ответил Плутиш.
– Он сам взял на себя эту роль?
Тибо вмешался:
– Доктор, справедливости ради, я сам сделал его своим доверенным. Здесь находится также капитан зараженного корабля.
Капитан сделал шаг вперед. Превер осмотрел его так, будто видел сквозь одежду.
– Моя очередь, да? – спросил капитан. – Говорить? Ага, в общем, кандидат сначала подплыл ко мне на лодке и завалил вопросами. Потом дал рецепт тошнотворного пойла и советы… по части гигиены. И во все следующие дни снабжал нас чистой водой. Пришлось ему попотеть, в общем. А выгребает он хорошо, кандидат-то.
– И каков общий счет? – поинтересовался Превер.
– Счет чего?
– Жертв.
– А, нет, жертв не было. Ну, с тех пор как появился Корбьер.
Лисандр поднял руку, как в школе. Он волновался и хмурил брови, между бровей у него появлялась складка. Говорить перед столькими людьми, здесь, в Тронном зале, – он робел ужасно. Но должен был сделать это ради Лукаса, и поэтому, когда Тибо повел рукой, давая ему слово, он выпалил все, что давно уже накипело внутри:
– Лукас – единственный, кто вообще хоть что-то делал, пока остальные прятались по домам. Он даже готов был в крайнем случае подняться на борт. И все почему? Потому что считает, что больные важнее, чем он сам. Мне кажется, в этом и есть врач. Разве нет?
– Действительно, – согласился Превер. – Сказано верно, спасибо. Доктор Плутиш, могу я спросить вас, в каких обстоятельствах кандидат проявил самоволие во второй раз?
– Он лечил короля.
– О… Вот как, – взвесил про себя Превер. – И, простите мою нескромность, сир, могу я спросить, каким вы страдали недугом?
– Я страдал от заражения раны, оставшейся на руке от переливания крови.
– Вы, разумеется, были рецепиентом, сир?
– Донором.
– О… Из человеческой руки… Тем более из вашей, сир. Смело.
– Признаюсь, доктор, что вынужден был настоять. Всю ответственность я беру на себя.
– Могу я все же спросить, кто производил переливание, сир?
– Доктор Плутиш.
Тяжелый взгляд Превера обрушился на последнего. Причины отстранения становились ему все яснее.
– Понятно. Третий случай?
– Роды королевы, – поспешил вставить Плутиш: он был рад сменить тему.
От удивления Превер забыл о своем позвоночнике. Он резко повернул голову в сторону трона и надолго застрял в таком положении.
– Но зачем, ваше величество?
– Потому что того требовала королева, – ответил Тибо просто.
Он думал о том, чтобы привести саму Эму для свидетельских показаний, но она не пошла бы без Мириам, а это значило подставить дочь всем микробам Тронного зала.
– Понятно, понятно… – повторил Превер. – С одной стороны – королева, с другой – король. Да вдобавок холера… Во всех трех случаях есть одна общая деталь, на мой взгляд.
– Какая же, доктор Превер? – спросил Фуфелье.
– Во всех трех случаях кандидат Корбьер подменял собой своих руководителей…
– Ах, доктор, вы буквально сняли с языка! – перебил его Фуфелье.