Нижнебург. Облачная Фабрика
– Смотри, чтобы она не впилась зубами в твоё горло!
Никита упорно продолжал делать вид, что Майя – существо безвольное и несамостоятельное, слабое и жалкое.
Майя села за стол и почувствовала себя ещё более скованной. Вместо того чтобы есть она ковыряла принесенную еду на тарелке, не понимая как повара из зеленого горошка умудрились сделать стейк, а из палтуса – карамельный десерт. Есть не хотелось, особенно от периодических выстрелов в потолок Димитрия Л’Горностаева.
Рядом с тарелкой на маленькой кружевной салфеточке лежала маленькая вытянутая золотая пилюля. Точно такие же вынул из своего стола Полуночник и незаметно проглотил целую горсть.
– Что это? – шепнула Майя Катрине.
– Золотые пилюли. Золоту чужда сущность разложения. Эти пилюли продлевают долголетие подземельных жителей, лечат ото всех болезней.
– У меня всё хорошо. Мне не нужны пилюли.
– Для профилактики, – Катрина одним движением запихнула свою пилюлю глубоко в горло, – Сколько живут в вашем мире люди в среднем?
– Около 70-80 лет, наверное.
– Наши самые богатые люди могут дожить до 150 лет, а то и больше. Чем старше ты, тем больше тебе нужно.
Майя глянула на прабабушку Владлену, которая проглотила две пилюли, вместо одной.
– Только такое было раньше… – продолжала Катрина, – после выходки Полоза всё изменилось. Золотых пилюль практически нигде не достать, также, как и золота в Подземельном мире. В Нижнебургской лечебнице имени Мулифена грей Ночникова практически нет лекарств, такой смертности от болезней ещё никогда не было. Всё золото теперь у Полоза. В его царстве всё из золота. Так по крайней мере говорят… Те, кто были на той стороне.
– Откуда тогда у вас эти пилюли, если золота в стране нет?
– Мы их получаем… – Катрина замялась, – просто получаем. Просто. Это не важно.
Катрина сделала вид, что увлечена едой в тарелке. Майя всё равно не стала глотать пилюли сомнительного происхождения. Незаметно она сунула свою в карман.
«Сколько же живёт Губернатор… если он глотает столько золотых пилюль? – подумала Майя»
– Ты что-то сказала? – уточнила Катрина.
– Нет, ничего.
Майя чувствовала, как за ней пристально наблюдают. Она оторвала глаза от тарелки, обвела взглядом всю столовую и подняла глаза вверх. На тяжелой деревянной балке, которая подпирала потолок, лежала на животе девушка.
На вид ей нельзя было дать и двадцати. По черному простому платью до колен и торчащему белому фартуку, Майя догадалась, что это была одна из дрессировщиц пыли. Её платиновые волосы были острижены коротким ёжиком, карие глаза сливались с черными зрачками. У неё были очень широкие плечи, которые она сутулила, невольно стараясь их уменьшить. Она безо всякого стеснения впилась глазами в Майю. На лбу её образовалась недовольная тоненькая складка.
Дрессировщица пыли оценивающе смотрела на Майю как на бракованный товар, пришедший по почте. Она была недовольна увиденным и с каждой минутой всё больше и больше разочаровывалась.
Осознав, что её заметили, девушка скрылась в тени потолка, там куда не доставал свет кованных люстр. Казалось, что дрессировщица пыли мерцала: она то растворялась в темноте, то четко проявлялась. В руках она сжимала маленький пульт, а на поясе её крепился крепкий трос. Майя только открыла рот, как девушка быстро нажала на кнопку и трос утянул её в темноту потолка, будто гимнастку на цирковой арене. Она бросила Майе на прощанье что-то маленькое, напоминавшее формой монетку.
«Монетка» пару раз перекувырнулась в воздухе и приземлилась прямо на подол клетчатого сарафана Майи, затерявшись в складках. Девочка нащупала упавший предмет и попыталась его рассмотреть в изумрудно-синем свете керосиновых ламп. Это была выпуклая деревянная пуговица ручной работы, покрытая латунной краской, с изображением театральной маски. Такие пуговицы Майя видела только у одного человека в своей жизни…
Майя всё больше и больше убеждалась в том, что её бабушка вела многоходовую игру, которую ей ещё предстояло разгадать.
Новые люди в жизни Майи на этом не закончились. После ужина Майе предстояло пройти особый ритуал-посвящение в обитателей дома. По правилам Подземельного мира дом должен был принять нового обитателя и одарить. Либо не принять и отвернуться от него. Однако прежде Майю ждало неприятное знакомство:
В картинной галереии Уральский хребет её остановила девушка лет шестнадцати с ярко-розовыми волосами, сплетёнными в затейливой узловатой прическе. Волосы её были столь насыщенного цвета, которого даже при желании в природе не встретишь.
Майя с интересом смотрела на розоволосую и не могла оторвать взгляд от ее кожи. Белая как айсберг, гладкая как мрамор, при этом безжизненная и холодная. Кожа, которая боялась солнца. Лишь маленькая родинка над губой нарушала весь перфекционизм лица девицы. Она бормотала что-то под нос, а родинка подрагивала и подпрыгивала. Это было единственное что делала похожей ее на человека, а не на куклу с идеально выпрямленными волосами.
– Приветик. – улыбнулась она, обнажая жемчужные зубки – Я – Селеста. – она дружески протянула руку для приветствия.
– Я – Майя Сазонова.
– Л’Сазонова – поправила Селеста и улыбнулась в снисходительной улыбке, – так исторически сложилось, что все саламандерсы прибавляют приставку Л’ вначале своих фамилий. Но ты не переживай, скоро привыкнешь к новым правилам. Я часто навещаю свою слабоумную тётю Фелисию в Нижнебургской лечебнице, по десять раз за день учу её пользоваться кофейной чашкой. Если что я тебя поправлю.
Майя поджала губы, игнорируя попытку Селесты назвать ее слабоумной. Сейчас её куда больше волновало посвящение в обитатели дома.
– А если Руся не примет меня к себе? – спросила Майя у Катрины.
Селеста рассмеялась, как будто услышала что-то уморительное.
– Конечно, он тебя не примет. Можешь на это даже не рассчитывать. Он никого не принимает. Если после твоего имени не стоит Л’Горностава надеется на что-то бесполезно. Руся даже от меня отреклась, хотя до этого полчаса водила по своим коридорам, но тайную комнату так и не открыла. Это условность, дряхлая традиция.
– Дряхлые здесь только твои мозги – выгнула бровь Катрина. Она не стремилась защищать семейные традиции, зато любила перечить.
– Знаешь, когда я стану членом вашей семьи Русе придется меня принять. После нашей свадьбы я перепройду принятие. И тебе, Катрина, придется признать мое существование, – гордо взмахнув волосами, Селеста удалилась.
Катрина презрительно фыркнула:
– Для Принцессы Фламинго свадьба – очередная игрушка и показуха, мимолетная прихоть. Готова спорить, если они с Никитой и поженятся, то разведутся на следующий же день.
Сама Катрина никогда не собиралась замуж, мечтая об открытии школы, где не будут «дрессировать» девочек. Параллельно она хотела стать первой губернаторшей Ночи и возглавить Облачную Фабрику. Порой фантазии Катрины противоречили правилам и реалиям Подземельного мира, но девушка, проведя большую часть сознательной жизни в закрытом пансионе, этого не понимала.