Музыкальный приворот. По ту сторону отражения
Даже в шутку я не могла заставить себя произнести вместо „подцепить" слова „выйти замуж".
Глава 9
Занятия в школе у Хилари начинались в понедельник после Нового года, а мой колледж начинал работать только через две недели после него. В первый раз после того, как мы приехали в Пэмбертон, у нас с дочерью появилось свободное время, простирающееся перед нами, как чистый, только что выпавший снег.
Я завела разговоры о походах по магазинам, чтобы купить школьную одежду, о посещении музеев, концертов и галерей, о возвращении Хилари на конюшню, чтобы подогнать отставание в занятиях по выездке, о езде на Питтипэт.
— Козий ручей. Ты обещала. — Хилари даже не подняла головы от книги по стрельбе из лука, которую взяла в библиотеке.
И мы поехали.
— Ну как, приятели, весело прошло ваше Рождество? — спросил Том, целуя Хилари в щеку и мимоходом пожимая мое плечо.
Том носил Эрла, как горжетку вокруг шеи, — погода опять прояснилась, и стало холодно. Мисси, блея, топала за ним и, увидев Хилари, побежала к ней, напоминая детскую лошадку-качалку. Белое морозное дыхание вырывалось из ее ноздрей.
— Спасибо, прекрасно, — ответила я на вопрос Тома.
— Нет, я скучала без тебя, — заявила Хил. — Что ты делал? На обед была индейка? Ты и твои сыновья стреляли из лука?
„Стреляли из моего лука?" — висело невысказанное в жестком чистом воздухе.
— Да, у меня была индейка, дикая индейка. Но мальчики так и не смогли приехать. Скретч, мистер Кармоди и я съели их порцию и были довольны.
— Мне очень жаль, Том, — сказала я. Гнев против Пэт Дэбни бился у меня в груди.
— Мне тоже, — ответил он. — Но я поехал в город и провел с ними несколько часов в рождественскую ночь. А затем отвез их в аэропорт Атланты. Они уехали в свою школу. Мальчики были очень огорчены, что не смогли побывать в лесу. Мне тоже очень жаль. Пэт, по существу, глупая женщина. Когда они станут достаточно взрослыми, чтобы принимать самостоятельные решения, они будут приезжать на Козий ручей так часто, как только смогут. Я могу подождать. А она окажется одинокой старухой.
— А пока здесь есть я, — заметила Хил.
— Пока и всегда есть ты, принцесса Хилари, — проговорил Том, крепко обнимая ее худенькие плечики. — О'кей. Сходи в дом и принеси рабочие куртки — они лежат на спинке дивана. Передвижная школа Дэбни по лесоведению открывается сегодня.
На той неделе мы ездили на Козий ручей каждое утро, и каждый день Том учил нас чему-то новому о лесе, реке и болоте Биг Сильвер. Утро отводилось для походов по местности. Во время одного из них Том научил нас, как распознавать, собирать и готовить растения, чтобы поддерживать свою жизнь в условиях дикой природы. Он научил нас делать веревки, утварь и даже одежду из волокна растений. Мы сделали яму для приготовления пищи и испекли дикую спаржу, луковицы и стебли тростникового проса, амарант, корни репейника и рогоз.
— Можно выжить в глуши при наличии зарослей рогоза, — объяснял Том. — Можно есть его корни, побеги, семена и пыльцу. Листья прекрасно подходят для плетения, а пух с початка является незаменимой прокладной для одеял и спальных мешков. Это замечательное растение, помогающее выжить в приречных болотах.
Мы пили чай из плодов шиповника и ели пеммикан, который Том достал из кармана. Кушанье было приготовлено из высушенной оленины, размельченной вместе с ягодами, — довольно приятный, темный, дикий вкус и удивительно сытная еда.
Мы собирали растения, которые, как уверял Том, являются болотной аптечкой: корни лопуха для мазей и промывания ран, коровяк, жженые листья которого помогают при застое в легких, крапиву для чая, останавливающего понос, дикий лук, отгоняющий насекомых, тысячелистник для остановки кровотечений, заживления воспалительных процессов и от зубной боли.
— Есть множество других растений, используемых в тяжелых случаях. Скретч утверждает, что может вылечить воспаление легких, серьезные септические заражения и даже рак, если захватить его на ранней стадии. Старик спас коз от довольно тяжелых и неприятных болезней. Но эту сторону дела я оставляю ему. Он остался единственным из старожилов, которые знали, что это за растения и где их искать. В другие времена Скретч был бы великим, знаменитым знахарем.
В одно из наших посещений Козьего ручья Том научил нас простейшим приемам подманивания звуками диких обитателей болота Биг Сильвер. Он рассказал нам о доисторическом происхождении способов выслеживания и подманивания дичи, об охотничьих уловках, существовавших в разные времена, о методах привлечения животных звуками, запахом, манками. Он обучил нас „языку" животных, обитающих в южных болотах. Объяснил, какие эмоции проявляются в звуковых сигналах: голод, страх, сексуальные ощущения, простая и присущая всем животным потребность в общении и безопасности, мощный материнский инстинкт, гнев… Том научил нас распознавать признаки того, что животное, которое мы хотели приманить, находится поблизости. Он показал множество способов скрывать себя и свои движения, чтобы приблизиться на нужное расстояние к зверю. Он научил нас использовать ветер, высоту солнца, время дня и пору года, характер местности, показал, как маскировать запах человеческого тела, и рассказал о привычках и повадках разного зверья.
— И все это нужно только для того, чтобы мы смогли приблизиться к живому существу настолько близко, чтобы убить его, — горько заметила я. Мне казалось, что обладание всеми этими знаниями было как-то неприлично, словно в игре против наивного животного ты пользовался целой колодой крапленых карт.
— Даже зная все это, в самый удачный ваш или мой день, проведенный в лесу, любое животное все равно более быстро, бесшумно, более осторожно, более хитро и инициативно, чем мы, — возразил Том. — Это не такое уж неравное состязание. И именно поэтому я не допускаю охотников с ружьями на свою землю. Если кто-то может подобраться достаточно близко, чтобы сделать точный выстрел из лука, то он заслуживает свою индейку или оленя. Кроме того, было время, и оно было не так уж давно, когда ваша жизнь полностью зависела от знания всех этих вещей.
— Но это было когда-то, — не сдавалась я.
— Вполне возможно, что это может потребоваться и теперь, — стоял на своем он. — В лесу случаются вещи, которые не происходят больше нигде. Времена меняются.
Глупо и непростительно бродить по лесам и не знать все, что можно о них знать.
— Неужели все это в самом деле действует? — Глаза Хилари сияли. — Ты правда можешь подозвать животное и оно придет?
— Ну что ж, попробуем, — пожал плечами Том Дэбни. Мы сидели в лучах солнца на краю приречного болота, простиравшегося от берегов Козьего ручья до Биг Сильвер. Оно надвигалось на нас непроницаемой стеной зелени даже в середине зимы, окружало реку и продолжалось на многие мили по другой ее стороне.
Мы сидели, прислонившись спинами к стволам дубов, а под нами лежал войлок опавших листьев с бледно-золотистыми крапинками увядшего папоротника-орляка, не далее десяти ярдов от нас начинался настоящий лес. Утро выдалось безветренным и спокойным. Какое-то время я не слышала песен птиц и трескотни белок. Даже Эрл, обычно шныряющий по лесу, свернулся в полосатое кольцо около Хилари и заснул на солнышке. Судя по высоте солнца, было около полудня.
Некоторое время Том смотрел на лес, затем поднес руки ко рту и издал звук — странный, не похожий на звуки, издаваемые человеком. Древний призыв, что-то близкое к „чок-чок-чок". Почему-то мне он показался беспокойным. Том подождал несколько минут и повторил звук. Затем сложил руки и закрыл глаза. Казалось, он задремал. Когда Хилари беспокойно задвигалась, повернувшись к нему, Том поднял руку и жестом показал, чтобы она успокоилась и сидела тихо. Мы ждали.
Я уже приготовилась закончить эту неподвижную сцену, похожую на эпизод шарады, и предложить ланч, когда огромный бронзовый индюк, самый крупный из всех, когда-либо виденных мной, вырос на краю леса и остановился, глядя на нас. Он насторожился и принялся вертеть головой из стороны в сторону, а затем повернулся и с важным видом лениво удалился обратно в чащу. Вокруг было так тихо, что все могло бы показаться миражом, красивым видением.