Декамерон по-русски
Помедлив, усмехнулся:
– То есть как убили? Когда?
– Сегодня утром. Его нашли убитым. Здесь, на этой стоянке. Вообще, малый, или садись, или канай. У меня работа.
– Не пыли, поеду я с тобой. – Открыв дверцу, Молчанов сел рядом с водителем. – Добрось до Севастопольской.
– До Севастопольской так до Севастопольской. – Егоров включил счетчик и дал газу. Повернув на Садовое кольцо, спросил: – Значит, он корешем тебе был?
– Был. Как хоть убили-то его?
Водитель долго молчал. Наконец сказал:
– Очень просто. Седок утром подошел, говорит: повезешь? А Родион лежит, на баранку навалился. Пулей его пришили. Прямо в сердце.
– Что, никто ничего не видел и не слышал?
– Какое видел, какое слышал… В таких случаях, парень, стреляют только с глушителем.
– В каких таких случаях?
– В таких. – Егоров покосился. – В простых.
Помедлив, Молчанов сказал:
– Слушай, хочешь, я эту жратву оставлю тебе?
– Мне?
– Ну да. Зачем добру пропадать? – Приоткрыл пакет. – Вот смотри, здесь два бутерброда домашних, с колбасой и с сыром. И пиво…
Мельком заглянув в пакет, водитель кивнул:
– Ладно, сгодится. Положи на заднее сиденье. – Подождал, пока Молчанов положит пакет. – Так ты что, дружил с Родионовым?
– Ну да. Я ж сам раньше крутил баранку, в четвертом парке. Там мы и скорешились. Тебя вроде, по табличке, Валерой зовут? Валер, слушай, так, между нами, за что его?
– За что… Откуда я знаю?
– Да знаешь ведь. Только говорить не хочешь. Скажи, я в долгу не останусь.
Водитель долго молчал. Наконец сказал:
– Много будешь знать – скоро состаришься.
– Ну ты даешь. Вот у тебя б дружка убили, ты бы хотел знать, за что его?
– Возможно, я бы хотел. Но одного хотения мало.
– Да я все понимаю, Валер, я ж не лох. Ну, ты приписан к «Шатру», ну, можешь ты сгореть, если мне что скажешь, ну ясно же все, ну кто ж этого не понимает, а? Но, Валер, я без балды хочу знать, за что Петруху. Мне же он был друг. Скажешь, я тебя водкой залью. А?
– Водкой… А если я не пью?
– Ладно, не хочешь водки – дам пару штук.
С минуту они ехали в полном молчании. Наконец Валера сказал:
– Что, ты серьезно насчет пары штук?
Молчанов достал бумажник. Не спеша раскрыл отделение, набитое банкнотами.
– Вот смотри, отстегиваю сразу. – Пошелестел сторублевками. – Он же мне друг был, пойми. За что его, я должен знать?
– Кокнули его за то, что не то он сделал, твой друг. Повез седоков, которых не надо было везти.
– Каких таких седоков?
– Откуда я знаю, каких седоков? Повез и повез. Таких. Вообще, я что-то твоих бабок не вижу.
– Так сейчас… – Отсчитав две тысячи рублей, протянул: – Держи, здесь две штуки. Еще две штуки дам, если скажешь, кто не велел Петрухе везти этих седоков…
– Кто не велел их везти… В «Шатре», парень, есть только один человек, который может не велеть кого-то везти.
– Так, подожди… Вроде я этого человека знаю… Бурун, что ли?
Водитель бросил беглый взгляд на Молчанова:
– Если знаешь, кто такой Бурун, о чем разговор? Что ты тогда вообще меня спрашиваешь?
– На всякий случай. – Отсчитав деньги, указанные на счетчике, Молчанов добавил к ним еще две тысячи. – Притормози, я здесь сойду.
Водитель остановил машину у тротуара, пересчитал деньги. Удовлетворенно кивнул:
– Бывай.
– И ты бывай. – Захлопнув дверцу и подождав, пока машина отъедет, Молчанов двинулся к метро.
Вернувшись в агентство, он застал здесь только Олю. Выслушал рассказ о разговоре с Леной, спросил:
– У тебя в отношении Каминских какие-то подозрения?
– Паша, никаких. Все, что мне рассказала Лена, мы с тобой уже слышали от Инны.
– Но Бурун знает адрес Каминских.
– Ну и что? Когда Лена работала на картине Буруна, он несколько раз подвозил ее после работы к дому. Значит, запомнил ее адрес.
– Может, между Леной и Буруном тогда что-то было?
– Не думаю. Вообще, Лена Каминская всегда терпеть его не могла.
– Внешне она могла его ненавидеть. А внутренне относиться по-другому.
– Не знаю. С Игорем они живут душа в душу, оба художники, зачем ей Бурун? Она объяснила, он ее подвозил, когда она задерживалась на «Мосфильме». Что вполне вероятно.
– Кем была Лена на картине?
– Кажется, вторым художником.
– Спонсор подвозит второго художника?
– Ну и что? Я думаю, Бурун делал это не без умысла. Ведь Лена и Инна – лучшие подруги, а он ради Инны был готов на все. Вот он и подвозил Лену, рассчитывая, что она замолвит за него слово.
– Да? – Подумав, согласился: – Возможно, ты права.
– Как я поняла, у тебя сегодня что-то не то?
– У меня все то. А вот у таксиста Родионова – нет.
– У таксиста Родионова? Что, ты его не нашел?
– Я и не мог его найти. Сегодня утром его нашли мертвым за баранкой машины у гостиницы «Восточный шатер».
– Мертвым от чего?
– Кто-то выстрелил в него из пистолета с глушителем. Свидетелей нет.
– Ясно, его убрал Бурун.
– Возможно. Слушай, давай съездим к дому Каминских?
– Хочешь осмотреть место?
– Да, хочу осмотреть место.
Остановив машину во дворе дома Каминских, Молчанов вышел вместе с Олей.
Двор был ограничен четырьмя многоэтажными корпусами, между которыми был разбит небольшой скверик с детской площадкой в углу.
Кивнув в сторону шестнадцатиэтажного здания, Молчанов спросил:
– Это и есть дом Каминских?
– Да, это он.
– Что, подъезды открыты с обеих сторон?
– Раньше были открыты с обеих, сейчас не знаю. Я давно у них не была.
– Квартира Каминских на третьем этаже?
– На третьем.
– Если считать полуподвал, это не третий, а третий с половиной этаж. Куда выходят окна? Во двор?
– Дай вспомнить… У них три комнаты: гостиная, комната, которую они используют как мастерскую, и спальня. Кажется, окна гостиной и мастерской выходят в переулок, спальни – в проезд между домами, который ведет во двор. Да, точно.
– Пойдем посмотрим?
– Пойдем.
Пройдя в проезд, Оля задрала голову:
– Вон оно, окно их спальни. Первое от угла.
Молчанов внимательно осмотрел окно и стену:
– Окно большое. И высокое. До земли от него, наверное, метров тринадцать. Не меньше. А?
– Наверное. Паш, тут ведь еще есть полуподвал.
– Ну да. – Присев, вгляделся в пыльные зарешеченные окна. Дверь из ниши ниже уровня тротуара вела в подвальное помещение.
Спустившись по ступенькам, Павел подергал дверь. Убедившись, что она заперта наглухо, кивнул:
– Оль, позвони Лене, спроси насчет этого полуподвала – была ли там милиция.
– Хорошо.
– Заодно спроси, что у них в этом полуподвале находится. И пойдем посмотрим окна, которые выходят в переулок.
– Пойдем.
Осмотрев окна, заметил:
– Как я понимаю, Халлоуэй ждал машину из посольства где-то здесь, недалеко от этого подъезда. Лена ведь сказала, они не слышали, как сюда подъехала машина посольства?
– Не слышали. Они просто слышали время от времени звуки каких-то машин. Возможно, одна из этих машин и была машиной посольства.
– Люди, которые приехали на этой машине, Халлоуэя, стоящего у подъезда, уже не увидели?
– Нет, не увидели.
– И позвонили Каминским?
– Да, и позвонили Каминским.
– Если считать, что Халлоуэя убили люди Буруна, они стояли где-то здесь, недалеко от подъезда, в укрытии. Дождавшись, пока он выйдет, убили его и унесли во двор, к машине. И увезли. Примерно так, как ты думаешь?
– Ну… наверное.
– Ладно, теперь я хоть представляю, как все здесь выглядит. Возвращаемся в агентство. И не забудь позвонить Лене насчет полуподвала, хорошо?
– Хорошо.
На установленном под потолком кабинета мониторе было видно, как Радич, подойдя к входной двери, нажимает кнопки шифра. Рядом, как глыба, высился огромного роста парень, у ног которого сидела лохматая собака.