Интервенция

Казачьи разъезды не покидали окрестности Ыйджу на реке Ялу, где ожидалась высадка японского десанта. Усиленная сотня ушла к Кэчхону, где тянется горная цепь, на которой были крепости Чханхамсон, Тхосон и Косасансон. Ушли сотни и к Кусону, и к Хыйчхону, и к Канге.
Верхотурова с братами, как наиболее опытных бойцов, к тому же инструкторов по диверсионной деятельности, Павел Карлович отправил в самую дальнюю разведку до Пхёнана, куда по предварительным данным стали подходить части шестой дивизии, носящей гордое имя — Яркий Дивизион, под командованием генерал-лейтенанта Окубо.
В Пхёнане проживало около сорока тысяч человек. Во время китайско-японской войны рядом с городом, а потом и в нём самом прошла битва между китайцами и японцами за Пхёнан, которая привела к разрушению большей части города и значительному оттоку жителей из него.
Ещё одним интересным моментом было то, что Пхёнан был базой христианской экспансии в Корее, в нём насчитывалось более ста церквей и больше миссионеров, чем в любом другом азиатском городе, из-за чего он назывался «Восточный Иерусалим».
В этом городе было несколько человек, которые работали на генерала Вогака, и связь с ними оборвалась с началом войны. Встреча с резидентом Вогака, проживающим на окраине Пхёнана, также стала одной из задач, которая была поставлена подхорунжему Верхотурову.
Получив приказ, Антип Григорьевич предложил генералу Рененкампфу отправиться в эту разведку пешком ввосьмером, только браты. На своих двоих пройдёшь там, где не пройдёт лошадь, к тому же незаметнее. Да и выносливость у человека выше, а иногда и скорость, чем у лошади. В отличие от остальных казаков, браты были подготовлены Ермаком к длительным и многодневным переходам и на своих двоих. А тут сто пятьдесят вёрст туда, сто пятьдесят обратно. За десять суток точно обернуться можно.
Но Павел Карлович приказал выдвигаться в составе усиленной сотни. Вот теперь и надо было думать, как всем этим табором уходить к своим после похищения японского генерала. Тур для себя уже решил, что изымать японца из их лагеря будет с братами по-тихому, благо в командировку с разрешения Ермака прихватили револьверы с глушителями.
Кроме наблюдения с лёжки, Верхотуров обследовал и окрестности лагеря японцев, определяя пути подхода и эвакуации. По словам, Ермака, именно они определяют успех операции. Какой прок от того, что его группа добудет важные сведения и языка, если не сможет доставить их своему командованию.
Двухлетний опыт операций против хунхузов показывал, да и последующая служба говорила о том, что подавляющее большинство операций срывалось именно при подходе к объекту и при уходе с него. Сама акция — это только малая часть разведывательно-диверсионной работы. И самая малая по затратам времени.
Поиск Леший вёл по широкой спирали, отмечая и крепко запоминая всё, что видел, всё, что могло помочь при проведении операции. Вот заросли кустарника, за ним яма пригодная для укрытия. Здесь тропинка и дорога, по которой можно передвигаться с большей, чем по лесным зарослям, скоростью. Там лужа, а за ней японцы уже оборудовали пост. К палатке лучше всего заходить с юго-востока, там нет коновязи, значит, лошади не забеспокоятся. Это надо запомнить, как и многое, многое другое, на что другой человек не обратил бы ни малейшего внимания.
Вернувшись в лагерь, Верхотуров создал из подручных средств макет бивака японцев и собрал командиров пулемётных расчётов и боевых пятёрок, после чего начали совместно кумекать, как умыкнуть, возможно, командира 6-й японской дивизии генерал-лейтенанта Окубо. Внешне главный японец подходил под описание Окубо — такой крепенький мужичок-толстячок-боровичок.
Отработали несколько вариантов отхода, в том числе и шумного, организовали горячий ужин, благо до стоянки японцев было около шести вёрст. Уже стемнело, дыма видно не будет, запах не дойдёт, а разбойничьи костры, да ещё и на дне оврага, отсвета не дадут. К тому же все подступы к лагерю дозорами перекрыты.
Позже в полной темноте вернулся Леший с остальными братами, которые сходили ознакомиться с обстановкой на месте. Ещё раз уточнили детали и действия всех при различных вариантах будущих событий, после чего легли поспать. Перехватить четыре часа перед выходом было необходимо.
В два часа ночи выдвинулись к лагерю японцев и обхватили его подковой. К палатке, где разместился генерал и ещё два офицера с ним, отправились две тройки под командованием Чуба и Шаха. Чёрная форма Аналитического центра, маски делали казаков неразличимыми в темноте.
Сколько не вслушивался Тур в окружающую обстановку, но кроме шума бивака, в котором все спят за исключением часовых и дозорных, не было никаких посторонних звуков.
Только сейчас, когда на Антипа навалилась такая ответственность за больше сотни человек, он понял, почему Ермак с такой тоской вспоминал на ставших редкими посиделках их молодые годы, где ответственности у него было меньше, а приключений больше. Тур и сам хотел пойти на захват, но остальные браты его отговорили. Раз поставлен командиром, вот и командуй. А за генералом есть, кому сходить.
Время тянулось, как резиновое. Лёжа в ещё днём облюбованном укрытии, подхорунжий до рези в глазах вглядывался в темноту, которую рассеивали несколько костров. Приникнув к оптическому прицелу, Антип рассмотрел тела японцев, лежащие у костра, который располагался метрах в пятидесяти от палатки генерала. Этот десяток солдат с одним унтер-офицером был одним из основных препятствия для проникновения и отхода от нужной палатки.
Эту группу контролировал Тур, а ещё одну такую же с другой стороны Леший. Им помогали ещё два казака с карабинами с оптикой. Они и ещё один из казаков забайкальцев были лучшими стрелками в сотне, и все трое были бурятами. Когда они получили и опробовали новые винтовки с оптическими прицелами, их восторгу не было предела. Третий снайпер контролировал офицерскую палатку, стоявшую рядом с генеральской.
За ним, да и за всеми стояла задача по уничтожению офицерского состава полка, если захват и уход будет шумным. Сначала прикрыть своих на отходе, следующая цель командиры, а потом отстреливать всё, что шевелиться. Четыре станковых и десять ручных пулемётов должны будут этому поспособствовать если что.
У генеральской палатки мелькнула тень. Тур встрепенулся и припал к прицелу, наведя его на фигуру унтер-офицера, лежащего у костра. Пока была возможность, сделал несколько глубоких, спокойных вдохов и выдохов, чтобы обогатить организм кислородом, а потом начал сливаться с винтовкой в единое целое. Это состояние появлялось у Антипа не часто, но когда оно приходило, то он не знал промаха. Леший говорил, что у него тоже такое бывает. Может быть, именно поэтому их двоих Ермак и назначил снайперами.
Это слово давно привилось в среде братов, потом в конвое цесаревича, затем в Аналитическом центре, а сейчас и Забайкальской дивизии начало приживаться. По рассказам Ермака в Англии есть спортивная стрельба по бекасам, по-английски snipe — маленькой такой птичке весом всего 120–140 грамм и сочень интересным рваным полётом. Чтобы попасть в неё нужно быть очень метким стрелком с отличной реакцией. Вот у английской аристократии такая стрельба и называется «снайпингом», а стрелки соответственно — «снайперами».