Конец российской монархии
Едва ли не жертвою попытки подготовить решение аграрного вопроса в духе народных пожеланий сделался и сам граф Витте, принужденный предварительно расстаться со своим сотрудником, непосредственно работавшим над данной реформой.
На том же вопросе пала и Государственная дума первого созыва. 8 июля 1906 г., после ряда бурных заседаний, состоялся высочайший указ о ее роспуске с обещанием созвать новую Думу через семь месяцев. Первая Государственная дума просуществовала, таким образом, всего около 70 дней[108].
На следующий день после роспуска Думы до двухсот ее членов выехали из столицы в Финляндию, на территории которой, в Выборге, в гостинице «Бельведер», состоялось совещание, где обсуждалось создавшееся положение. Совещание это закончилось 10 июля подписанием огромным большинством съехавшихся с председателем Государственной думы Муромцевым во главе особого воззвания, озаглавленного: «Народу — от народных представителей».
В этом воззвании после довольно подробного вступления, объяснявшего положение, говорилось:
«Граждане! Стойте крепко за попранные права народного представительства, стойте за Государственную думу. Ни одного дня Россия не должна оставаться без народного представительства! У нас есть способ добиться этого: правительство не имеет права без согласия народного представительства ни собирать налоги с народа, ни призывать народ на военную службу. А потому теперь, когда правительство распустило Государственную думу, вы вправе не давать ему ни солдат, ни денег… Итак, — говорилось далее в воззвании, — до созыва народного представительства не давайте ни копейки в казну, ни одного солдата в армию…»
Очевидно, у бывших членов Думы существовали серьезные опасения, что новая Дума, созыв которой был отложен на продолжительный срок, в действительности правительством созвана не будет.
16 июля против подписавших цитированный документ, получивший наименование «Выборгское воззвание», было возбуждено уголовное преследование, причем за время производства следствия были установлены случаи устного и письменного распространения названного воззвания бывшими членами Думы.
Приговор состоялся лишь 18 декабря 1907 г. Все подписавшие воззвание, за исключением двух лиц, были признаны виновными и приговорены к заключению в тюрьму на три месяца каждый.
Таким образом, свыше 160 лиц, в большинстве случаев крупные общественные деятели, как обвиненные по суду, были вычеркнуты из дальнейшей политической жизни России…
МЕЖДУДУМЬЕ
Досрочный роспуск Государственной думы первого созыва был встречен страною очень нервно. Снова начались в разных местах волнения и беспорядки, которые перебросились также и в войска. Революционные круги на опыте Московского восстания не могли не убедиться в том, что, пока вооруженные силы на стороне власти, до тех пор последняя будет хозяином положения. Поэтому они обратили особое внимание на распропагандирование войсковых частей. Морские экипажи и команды, как я уже отмечал, были охвачены революционным угаром уже давно и в достаточной мере; теперь очередь подошла к сухопутным войскам. Лето 1906 г. переживалось в войсках крайне нервно, даже в гвардейских частях, которые должны были охранять царскую резиденцию в Петергофе, сдерживать морской Кронштадт, висевший над столицей, положение было тревожным. Несмотря на командирование в Кронштадт надежных частей войск, в крепости в конце июля вспыхнуло довольно серьезное матросское восстание, зажженное прибывшими агитаторами. Поплатились жизнью несколько офицеров-моряков, а для подавления беспорядков по одному из фортов крепости коменданту даже пришлось открыть артиллерийский огонь.
Беспорядки имели место и в других пунктах империи, повсюду положение оставалось колеблющимся…
Почти в одно время с графом Витте ушел со своего поста и управляющий министерством внутренних дел П. Н. Дурново, встреча которого с Государственной думой из-за характера его деятельности признавалась невозможной.
Министром внутренних дел был назначен с поста саратовского губернатора П. А. Столыпин — сравнительно молодой, энергичный и спокойный администратор. Желая в аграрном вопросе поставить Государственную думу следующего созыва перед свершившимся фактом, правительство того времени взяло на себя риск использовать для этой цели временный перерыв в существовании Думы. В соответствии с таким решением оно издало 9 ноября 1906 г. закон по крестьянскому вопросу, каковым и было положено начало будущей аграрной реформе по так называемому столыпинскому проекту.
Главная мысль этого проекта заключалась в предоставлении права крестьянам свободного выхода из общины с выделением в их собственность той земли, на которую они имели право во время подачи заявления о выходе из общины и которая состояла до тех пор лишь в их владении[109]. Несомненно, что это была попытка содействовать скорейшему созданию и обособлению класса крепких земельных хозяев-хуторян за счет более бедных их односельчан, предпочитавших оставаться в общине. Что касается принудительного отчуждения частновладельческих земель, на котором настаивала Дума первого созыва, то столыпинский проект решительно отвергал таковые. Оба эти условия, несомненно, создавали повод для развития недовольства среди малоземельных и безземельных крестьян. Положение таковых становилось еще труднее вследствие одновременного расширения деятельности Крестьянского банка, скупавшего имения, прежде находившиеся в аренде у крестьян, ныне же предназначавшиеся для устройства на них отрубов и хуторов.
В мою задачу не входит критика или защита аграрного законодательства Столыпина. Это законодательство имеет и своих приверженцев, и своих врагов. Я укажу лишь на то, что им, вне сомнения, оставлялись без должного внимания интересы менее имущих крестьян, что по настроению умов в России трудно было рассчитывать на успех мероприятий, требовавших для своего проявления длительного времени; главное же, что самый способ проведения крайне важного и ответственного закона 9 ноября в период роспуска Государственной думы не мог быть признан отвечавшим духу Манифеста 17 октября и являлся чрезвычайно выигрышным для доказательства намерений правительства не считаться с обещаниями, данными этим манифестом.
В незатухающий костер был подброшен в большом количестве новый горючий материал.
ДУМА «НАРОДНОГО ГНЕВА» И НОВЫЙ ВЫБОРНЫЙ ЗАКОН
Возбуждение, вызванное изложенным выше поведением правительства, было столь сильно, что собравшаяся 20 февраля 1907 г. Государственная дума второго созыва по своим настроениям оказалась много левее первой; она явилась как бы Думою «народного гнева». По крайней мере, так ее называли.
Хотя председательское кресло в ней осталось за членом Партии народной свободы Ф. А. Головиным[110], но на самом деле руководство деятельностью Думы перешло в руки более левых партий, составивших правящее большинство. Революционные слои населения не игнорировали более выборов, и с первых же дней своего существования новая Дума проявила активный характер. Некоторые члены этой Думы поддерживали живую связь с заводами, собирали рабочих на сходки и доказывали в своих речах необходимость вооруженного восстания. Подвергалась жестокой критике не только на стороне, но и в пределах стен Таврического дворца царская власть, а с трибуны зала заседаний раздавались резкие слова поношения и в адрес руководителей армии, якобы превративших эту армию в орудие борьбы против народа. Под влиянием этих речей на военного министра графа Редигера подготовлялось даже покушение.
Митингование в стенах Таврического дворца, постепенно расширяясь, дошло до предела. Время уходило, а Государственная дума никак не могла подойти к деловым заседаниям. Между тем на сей раз правительство озаботилось внесением в Думу довольно значительного числа законодательных предложений. И если первая Дума имела основание жаловаться на отсутствие материала для законодательной работы, то Дума второго созыва была снабжена таковыми материалами в изобилии. Тем не менее без рассмотрения оставались срочные бюджетные вопросы и все главнейшие законы, проведенные в промежуток времени между роспуском первой Думы и созывом второй.