Правила эксплуатации, или Как не влюбиться в демона

Кошка жила со мной, сколько себя помню. Маменька говорила, что нашла ее еще котенком, когда только узнала о том, что носит меня под сердцем. С тех пор Липа и живет со мной под одной крышей и сейчас особо старой себя не чувствует. После появился Велес, тоже найденный еще щенком вскоре после моего рождения, и это, наверное, единственные животные, которые спокойно уживались в одиноком лесном дому с двумя ведуньями. Теперь уже с одной…
Правда, пропадали иногда, чем заставляли меня волноваться, но неизменно возвращались, то ли нагулявшись, то ли отдохнув от моей компании.
– Ты весь день решил проспать? Темнеет совсем рано. Мы ничего не успеем! – пыхтела я и, поднатужившись, таки смогла отобрать одеяло, что демона совершенно не смутило. Оно и понятно – не голый же он спал! А все потому, что я несколько часов вчера потратила, чтобы из старой мужской рубашки, которая была Володьке безбожно мала, соорудить что-то новое и пригодное. Для этого даже пришлось пустить в расход собственную ночную рубашку. Правда, старую, но наращенные на рукавах и подоле кружевные вставки демон отчего-то не оценил и долго бранился, заявив, что лучше и вовсе голым будет, чем наденет «это».
Я обиделась за свой труд, три уколотых иголкой пальца, не считая того, что пострадал при вызове, и даже за собственную рубашку, которую, не побоюсь этого слова, отняла от себя ради того, чтобы одеть пришельца из Мрака. В сердцах залезла на свою печь и запыхтела. Пыхтела не просто так, а в злорадном ожидании того момента, когда «Я – демон» ощутит все «прелести» проживания в лесу, в доме с худой крышей и одной-единственной печью на довольно просторное помещение. И это в середине октября на берегу реки!
Володька, должна признаться, проявил себя стойко, учитывая сколько он вертелся и пытался умаститься на последнем спальном месте. Даже совершил попытку разместиться на полу, но быстро понял, что делать этого не стоит, если не хочешь себе что-нибудь отморозить. В общем, когда демон с трудом уместился на койке, столкнулся с очередной проблемой – несоразмерным одеялом, которое, в зависимости от перемещения, закрывало две из трех важных частей тела. Зябли босые и когтистые ноги – он спускал ткань, раскрывая не менее голые плечи и спину. Тянул на замерзшие плечи – оголял ноги, отчего, к моему удивлению, почему-то трясся кончик стрельчатого хвоста. Пытался найти «золотую середину», как жертвовать приходилось понемногу от верха и низа. В общем, в свои «пятнашки» он играл с увлечением около часа, после которого я уже не выдержала и поддалась сну, так и не узнав, нашел ли мой невольный сожитель компромисс.
Теперь же выясняется, что компромисс он нашел. Но не с одеялом или своим телосложением, а со своей совестью, так как сейчас вполне себе довольно похрапывал, раздувая здоровенную грудь в расписной, кокетливый, но немного полинявший цветочек.
– Ты вынуждаешь меня, – предупредила я грозно, закатывая рукава, пока Липа, привыкшая к ежегодным рогатым, запрыгнула демону на бок и стала с удовольствием массировать место лапками, громко мурча и готовясь умаститься на широком плече. Но что на мои слова, что на вполне ощутимые когти довольно упитанной кошки демон проявил ноль реакции. – Ну, я предупреждала, – вздохнула я и вышла из дома. Шла недалеко и вскоре вернулась с петухом в руках, точно не зная чего хочу. Просто он первым мне попался на глаза. Шла гордо, зло, специально громко топая, надеясь запугать своими намерениями спящего красавца из Мрака… за что и поплатилась.
Ничего, на самом деле, я делать с Володькой не планировала, по опыту помня, что пугать и злить таких, как он – себе дороже. Меня-то намеренно не тронут, но от неожиданности может что-нибудь и сломать. Может и мне, если под горячую руку попасть: такому стоит только рукой неловко махнуть, и половины дома – как не бывало. А у меня сроки сжатые. Отстраиваться заново нет ни ресурсов, ни времени. Короче, дорогим и единственным я рисковать не хотела, потому действовала на предупреждение, нежели действительно хотела испугать или сделать подлянку.
В общем, на подступах к койке я споткнулась, выпустила из рук петуха, чтобы выставить ладони вперед и не поцеловаться с деревянным полом. Пернатый взлетел в воздухе, как-то удивленно-возмущенно, совершенно по-утиному крякнув, а я приготовилась к худшему, но Петя довольно аккуратно спланировал, громко хлопая крыльями, а после мягко приземлился на пол, рядом с даже не пошевелившимся Володькой. Лишь кончик хвоста демона нервно дернулся и упал с койки на пол.
Липа ненадолго отвлеклась от своего занятия, решила, что нечаянные полеты пернатых ее не касаются, и невозмутимо продолжила свое занятие, мурча и щурясь.
Не успела я выдохнуть с облегчением, как мое внимание привлек хвост. Нет, не кошачий, а демонский. А именно то, что ему, бедненькому и бесшерстному, судя по всему, на полу показалось холодно, и он вяло зашевелился. В другой ситуации, быть может, и ничего бы страшного, вот только это шевеление заметила не только я, но и голодная птица, что заинтересованно курлыкнула. Птица, которую я еще не успела покормить…
– Фу, Петя, – шикнула я, поднимаясь на руках. – Фу. Не червяк это, бяка, фу…
При слове «червяк» я поняла, какую ошибку совершила. Даже не произнеся это слово, а просто считая, что птицы не воспринимают человеческую речь и априори не знают, что такое «червяк». Этот представитель может и не знал, но, на интуитивном уровне уверился, что все верно ему показалось, вновь обернувшись к хвосту, который все не унимался и вяло дергался.
– Петя… – сипло запищала я, делая большие глаза, в которых уже плескался ужас неотвратимого. – Подойди, родной. Подойдешь, и я тебе мно-о-ого червей в огороде накопаю! – соблазняла я перспективами, ощущая себя почти что демоницей. – Иди сюда, пташка… – зазывно улыбалась на его вопросительный курлык, пока я медленно, боясь спугнуть, приближалась к петуху. Тот, что-то заподозрив, отошел от меня, а значит оказался ближе к койке, отчего я едва не взвыла. – Петя, давай не будем ругаться, – перешла я к более серьезным уговорам. – Если ты сейчас сделаешь непоправимое, то я за демона не ручаюсь! Меня он не тронет, а вот ты своей лапкой с ним контракт не заключал, – попыталась внушить петуху, который, как я уверилась, из человеческих слов воспринимал лишь те, что означают еду в его понимании. Тварь избирательная! – Хочешь новую несушку? А лучше две? Вот прямо сегодня новеньких тебе куплю. Честное слово, только подойди ко мне, скотина пернатая…
То ли соблазняла я так себе из-за отсутствия практики, образчики были, но я практиковалась в основном в противостоянии этому соблазнению, то ли петух прикинул, что с него уже имеющегося десятка «жен» – вполне достаточно, но пернатая скотина внезапно заголосила во всю глотку «Ку-ка-ре-ку», чем испугала даже меня. И меня-то, может, и ладно, но тут на месте закономерно подорвался демон, что заорал не хуже того же петуха, вскакивая с койки и валясь прямо на пол с таким грохотом, словно рядом скала отвалилась – не меньше. А может, даже больше, потому что теперь с неистовым воплем заорала Липа, которая не планировала валиться на пол вместе со «скалой» и всеми лапами вцепилась в лицо рогатого, не щадя вновь заоравшего Володьку и устраиваясь на его голове шапкой, с бешеным взглядом в испуганных глазах держась за недавно безупречное лицо Володьки.