Древняя душа
– Спасибо!
– А расцвела-то как! – он нахмурился, но глаза улыбались. – Что-то тебя слишком уж судьба охранника беспокоит!
– Ревнуешь!
– Если у меня появится повод к нему ревновать, его ничье заступничество не спасет, уж поверь!
– Не появится, Деметрий. Я сама еще вчера готова была его убить – никуда не пускает, все запрещает, ходит за мной как приклеенный! Возненавидеть уже успела!
– Значит, он все делает правильно! – мужчина кивнул.
– Но привыкать к новому точно не хочу! С этим только смиряться начала!
– Понял. А теперь слезай с меня. Ты так… елозишь, что… А, так теперь ты краснеешь? – он рассмеялся, ссадив меня на кровать. – Когда выпрашивала помилование Гаяну, не смущалась, прижимаясь к жениху в одной рубашке, через которую я каждый уголок твоего тела чувствовал!
– Забудь об этом! Этого не было! – вспомнив, что на мне и в самом деле только полупрозрачная ночнушка надета, я юркнула обратно под одеяло и натянула его до подбородка.
– Мне такое никогда не забыть. – Хрипло прошептал жених. Рука скользнула под одеяло и легла на мою ногу. – Сегодня я оценил красоту твоего тела, Касикандриэра. Поверь, ты смогла восхитить мужчину, у которого были самые красивые женщины Вселенной!
– А вот это мне никогда не забыть. – Мрачно съязвила я.
– И кто теперь ревнует?
– Весь твой гарем разгоню! – пообещала я, надувшись.
– Хочешь быть единственной?
– Именно!
– Что ж, – он резко сдернул с меня одеяло и окинул придирчивым взглядом. – Хм, даже не знаю, может, у тебя есть на это шанс! Запросы, конечно, у принцессы, огромные, но ей есть что предложить взамен!
– Намекаешь, что принцесса оборзела? – я села, снова пытаясь прикрыться.
– Была такая мысль! – он широко улыбнулся и притянул к себе. – Но лучше делать, чем думать, верно? – в следующее мгновение мужчина уже прижимал меня к постели, страстно целуя.
– Деметрий! – пришлось постараться, чтобы оттолкнуть жениха.
– Что опять не так?!
– Ты уверен, что меня вообще можно целовать? А если яд…
Договорить мне не дали. Застонав, он откинулся на спину, увлекая меня за собой, и вновь завладел моим ртом.
Смотреть из окна каюты Деметрия в космос стало моим любимым занятием. Во время полета на шаттле я была поглощена Лаатой, понимание того, что происходило немыслимое – железная «птица» уносила меня с родной планеты к звездам, пришло позже. Но сейчас, когда малышка пошла на поправку, ничто не мешало мне растворяться во Вселенной – погасив освещение, сливаться с ней, растворяясь в вечной красоте.
– Знал, что найду тебя здесь. – Прошептал Деметрий, обняв сзади. – Еще не надоело?
– Как такое может надоесть? Что может быть прекраснее?
– Поверь, после свадьбы я предложу тебе несколько альтернатив!
– Слушаюсь, Повелитель.
– Не очень-то и слушаешься, кстати. – Он хмыкнул, но я почувствовала удовлетворение в его голосе. – Принцесса покорна только на словах. Мне доложили, что ты отвергла все платья, – мужчина развернул меня лицом к себе и договорил, – что были лично мной выбраны для тебя.
– Все верно.
– Что в них не так? Или мне отправить дизайнеров прогуляться в открытый космос?
– Не надо искать виноватых, их нет. Но надеть такое я не смогу.
– Значит, такова твоя благодарность, принцесса? – его рука больно сжала мой локоть. – За то, что жених исполняет все желания?! – мужчина прижал меня спиной к ледяному стеклу. – Не боишься, что он может наказать тебя за такую дерзость?!
– Да, боюсь, но страх не может заставить меня перестать уважать моего будущего мужа. – Я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал.
– Что это значит?
– Каждое выбранное тобой платье длиной выше колена.
– Да, у нас носят такие. К тому же, это оптимальная длина, чтобы я смог наконец-то полюбоваться твоими ножками. – Покоритель миров ухмыльнулся.
– А у нас такие не носят.
– Ты не дома. Подчиняйся нашим правилам.
– Я не дома, верно. Но самоуважение мое дома не осталось. Я уважаю право ваших женщин одеваться так, как у вас принято, но следовать этой моде не могу, потому что у нас такое могут надеть лишь шлюхи.
– Здесь об этом никто не знает.
– Но я буду знать. И понимать, что выгляжу недостойно, а значит, оскорбляю и себя, и жениха непотребным поведением.
– Целая отповедь! – он скривился.
– Деметрий, мое поведение – проявление уважения к тебе, а вовсе не наоборот. К тому же, если бы ты позволил мне взять с собой Лию и хоть немного одежды…
– Довольно! – мужчина отступил на шаг и вскинул руку, прерывая меня. – Уже говорил – гардероб тебе предоставят. Так уж и быть, с учетом твоей целомудренности. Но на этом все. Используй ту служанку, что дали. Ты слишком много просишь, Касикандриэра! Одна просьба за другой! И привыкай подчиняться! Пригодится в будущем! – он резко развернулся и ушел, оставив меня в темноте.
Все печали развеялись, когда я вошла в каюту к Лаате. Конечно же, она не лежала в кровати, как полагается порядочной болеющей принцессе, а носилась по комнате, проверяя, что и как работает, а попутно выясняя, насколько растяжимо терпение приставленной к ней служанки. Судя по тому, какой вымотанной та выглядела, ей пришлось несладко.
– Отдохните, я посижу с ней, – девушка с благодарностью посмотрела на меня и быстро ушла – видимо, опасалась, что принцесса может передумать. – Так, егоза, ты почему не в постели? – я уперла руки в талию и воззрилась на сестру, что увлеченно крутила какие-то рычажки на панели.
– Не могу больше лежать, уже задница болит! – она кинула на меня проказливый взгляд. – Хочешь, кое-что покажу? – не дожидаясь ответа, Лаата скомкала бумажку, поколдовала над ней, повернувшись спиной, и бросила ее на пол. Внизу стены тут же открылась маленькая дверца, и оттуда бесшумно выехала какая-то круглая штуковина. – Гляди, ща умора начнется! – девочка толкнула меня острым локтем в бок и захихикала.
Дернув за какую-то тонюсенькую веревочку, она заставила бумажку переместиться как раз в тот момент, когда круглый, как я понимаю, уборщик, подъехал к ней. Замерев на секунду, он поездил взад-вперед, обнаружил добычу в новом месте и направился к ней. Но едва штуковина приблизилась, сестренка провернула тот же фокус. Довольная проказница расхохоталась.
– Не издевайся над беднягой, это тебе не котенок, – я вытащила веревочку из ее рук и позволила уборщику забрать мусор. Тот тут же уполз на место, и дверца закрылась. – Покажи ладони. Не болят? – мой взгляд пробежался по розовой коже с едва различимым шелушением.
– Неа, – Лаата отмахнулась. – Сказали, что теперь я не буду от всего чесаться, никогда, представляешь?