Одержимость Малиновского

— Уже собрался? — послышался весёлый голос Сашки.
Резко поворачиваюсь к своему спасителю. Стоит с полуулыбкой на губах.
— Ты где пропадал? Я, между прочим, волновался.
— Дела были… — небрежно отмахнулся он от моего вопроса. Только я хотел пожурить его, что на звонки не отвечал, он выдал: — Там связи не было.
— Мысли, что ли, прочёл?
— Нет, это всего лишь логика, — равнодушно отвечает Саня.
— Для твоего отца нет связи — не аргумент. Опять же лютовать начнёт.
— Вас послушаешь, мой батя истерит по любому поводу. Кстати, ошибочное мнение. Он если и лютует, то строго по делу, причём не за маленькую провинность. Нужно порядком накосячить, чтобы его бомбануло. На моей памяти было всего-то раз пять. Тогда да, хоть хватай лопату и начинай туннель копать до Магадана. Но это не мой вариант, предпочитаю с ним обмениваться остротами — любим мы это дело, даже повод ищем.
— Саш, а ты чего такой спокойный, словно пачку успокоительных заглотил?
— А смыл биться в припадке? Чему быть того не миновать, — пожал он плечами.
Не успел я ответить, зашёл Влад, посмотрел на меня мельком, кивнув и перевёл взгляд на Сашку:
— Ты где был?
— Дела… — туманно ответит Александр, слегка наловив голову с прищуром смотря на Аверина.
— А точнее? — с нажимом в голосе спрашивает мой двоюродный брат.
— Скажет так, расширял кругозор… — Сашка посмотрела на Влада с неким разочарованием.
Неожиданно у Цербера взгляд изменился, он словно смотрел сквозь пространство. Мне даже показалось, что его необычного цвета глаза начали светиться изнутри. Он резко их прикрыл, и его губы сжались в жёсткую линию, желваки заиграли на скулах.
Какого чёрта происходит?
Влад шумно вздохнул и, распахнув веки, посмотрела на Александра:
— Это так сейчас называется, да? — пророкотал он, сжимая кулаки.
— Ну-у… — протянул Сашка, пожимая плечами, — не нравится мой вариант, придумай свой.
— Ты что творишь, брат?! — подскочил Влад к Саньку, схватил его за грудки, встряхнул. — Как ты мог?! Зачем убил невинного? — Опять тряхнул. — Я спрашиваю — зачем?
— Ты чего несёшь? — отпихнул от себя Влада Сашка. — Тех мужиков я даже пальцам не тронул, всё за меня сделали завербованные. — Аверин смотрел на Сашку с болью, качая головой. — Ну да, я на них воздействовал. Ну извини, не люблю я марать руки.
— Я говорю о женщине, Инессе…
— Инесса мертва? — удивился Сашка.
Кстати, меня тоже это новость шокировала.
— Да. Знаешь, я смотрю и поражаюсь, у тебя словно сердца нет. Она же из-за тебя это сделала. Ты виновен в её смерти. Печать убийцы не скрыть, Саш, от такого, как я. Она как подпись на душе убитого. Ты убил женщину! На её душе твой, б*ть, след! — рявкнул Влад.
— А почему я должен жалеть? Я Инессе дал шанс, она им не воспользовалась. Так что… читай по губам: мне похрен, что она на себя руки наложила. Заслужила!
Дальше произошло то, от чего я на несколько секунд впал в ступор.
— Не тебе решать, исчадье ада, кому жить, а кому умирать! — и Влад с рыком врезал Сашке кулаком по лицу.
Тот сделал обманчивое движение в сторону и резко нанес ответный удар.
— А ну остыли, огненные парни! — рявкнул я, и они замерли. — Даже в таком состоянии моей силы хватит, чтобы надрать ваши сверхъестественные задницы!
Они замерли, сами в шоке от того, что произошло. Может, для других семей такое норма, а у нас существует закон: запрещено применять силу друг против друга, табу. Одно дело — тренировочный бой. Другое — набить друг другу морду.
— Не смей меня так называть, — сплёвывает Сашка, вытирая кровь с разбитой губы. — И не тебе мне морали читать, у самого руки по локти в крови.
— Это моя работа, ни один невинный от моей руки не пострадал. А ты убил женщину. Нет, ты хуже сделал, ты убил мою веру в тебя! Ты убил шанс!
— Шанс? Веру? Серьёзно? — хохотнул Сашка. — Влад, такие, как ты, не опираются на веру. Для таких, как ты, долг превыше всего. Надеешься пройти по жизни, не измарав своё белое одеяние? Ну что ж, удачи. А я готов испачкаться и в грязи — за правое дело не страшно. Ты считаешь, что я убил Инессу и тем самым стал ближе к падению. Пусть. Ты выбрал долг, я выбираю любовь.
— Ты прав, долг превыше.
Сашка лишь покачал головой.
— Вань, ты готов? — посмотрел он на меня, а в глазах застыла боль.
— Саш, меня Влад подбросит, поговорить с ним нужно.
— Хорошо. — Лютов вновь перевёл взгляд на Влада. — Ты хотел знать, где я был? Искал ответы. И нашёл. Я знаю, что вы делали испокон веков с подобными мне. Ответь, брат, ты реально готов такое сделать и со мной? — Влад молчит. — Не отрицаешь. Ах, ну да, чего это я? Долг же превыше всего. Э-эх… — махнул Сашка рукой и выбежал из палаты.
— Влад, какого х*я происходит? Что ты с Сашкой собираешься сделать? — меня буквально затрясло от злости.
Никому не позволю навредить Люциферу, даже своему двоюродному брату. Если Инесса мертва, и Сашка спокойно к этому отнёсся, значит она была опасна.
— Не вмешивайся, — отвечает брат, устало потирая виски.
— Ты, случайно, ничего не попутал? Я смотрю, ты совсем заигрался в сверхъестественное существо! Я твой старший брат, закон гласит: я приказываю — ты подчиняешься. А теперь выкладывай, что у вас стряслось?
— Я не хочу об это говорить, это наша проблема, мы разберёмся. Могу только одно сказать: Сашка не ту дорогу выбрал, а я, как старший брат, не дам ему сгинуть во тьме. Я понимаю, что совершил непростительный поступок, ударив брата, и готов понести заслуженное наказание. Ты не представляешь, как мерзко на душе из-за случившегося. Просто… — брат замолчал, видно, что он очень переживает. — Сегодня я увидел его печать и вспомнил, что такую же видел на одном мужчине, и это было очень давно. Выходит, наш мелкий кого-то приговорил, когда был ещё ребёнком.
— Мне известно о том случае. Я тоже вначале его клеймил дьявольским отродьем, а когда узнал причину, понял, что он поступил правильно. Тот мужчина был убийцей и насильником маленьких мальчиков, он убил Сашкиного друга, очернив его имя. Мёртвый не мог за себя заступиться, не мог утешить убитых горем родителей, которые оплакивали одного сына и проклинали другого, считая его виновным в смерти младшего ребёнка. Отца своего Сашка не мог попросить о помощи — на то были веские причины. Запомни, брат, поспешные выводы часто неверны. Это я говорю об Инессе.
— Расскажи мне, я хочу понять мотивы Люцифера… Или хочу оправдать его поступок?.. Возможно, да. Я, брат, запутался, меня разрывает между долгом и любовью. Сашку несмотря ни на что я люблю, он мой младший братишка, наш лучик света. Как же я мог ударить его? Мне стыдно и больно. А ещё страх, он буквально затуманил мой разум. А ведь, даже смотря смерти в глаза, никогда не боялся. Страх мне чужд. А тут при одной мысли, что не смогу спасти Саньку, душа холодеет от ужаса. Да — я растерян. Да — наломал дров. Но одно могу сказать точно: я буду бороться до последнего вздоха, но брату не позволю сорваться в пропасть. Иначе все наши заверение в дружбе и любви — пустой звук. А ещё его «я выбираю любовь». У него девушка есть? Нет, это слишком уж просто. Что-то мне подсказывает, в этой фразе нечто большее.