Лукавый Шаолинь
Вспоминая эту легенду, мы и приехали на Веренское водохранилище. Втроем, взяв с собой Асмодея.
Судя по старой карте, город находился в самой середине. Туда мы и поплыли на лодке.
— Сейчас скафандры наденем и нырнем. Наверняка найдем артефакты, — сказал Ёрш, потирая руки.
— А у меня что-то нехорошие предчувствия, — вдруг прошептал Асмодей. — Иней, может, тебе остаться на берегу?
— Нет, я должна. Она зовет меня, приходит во снах.
— Да у тебя психоз, — пожал плечами Ёрш. — Очнись, Иней! Ты увидишь всего лишь развалины, такие же, какие мы посещаем. Только под водой. А вероятно, и этого не будет. Кто знает, что там осталось.
Я сидела, не отвечая, и думала, что мне здесь отчего-то хорошо и спокойно. Может, стоит поселиться рядом с водохранилищем? А вдруг это то самое место, мое, родное, которое я видела в астральном путешествии? Мой Шаолинь. Но нет. Татура звала. Но и заброшенные места звали тоже. Особенно ясно звучал голос Краснокрестецка.
А потом мы приплыли на место. Я сразу почувствовала странное возбуждение.
— Иней, с тобой все хорошо? Ты как будто коньяка хлебнула, — прокомментировал Асмодей.
— Оставь ее, — отозвался Ёрш. — Все мы немного волнуемся.
И вдруг… Вдруг я увидела ее, Татуру! Там, на дне был город! Церкви, дома, деревья, заводы — все, как наяву. Как же ошибался Ёрш, говоря про развалины.
Я глядела в глубину и видела это. Совершенно отчетливо и ясно, как сталкеров, небо и лодку. Город отражался в воде, и можно было разглядеть людей, домашний скот и где-то в отдалении — церковь. А потом меня позвали:
— Иней, Иней, идем к нам!
И я поняла, что всегда хотела одного — попасть туда. С самого детства я видела во снах Татуру. Я мечтала о Шаолине, но ждал он меня не в Китае, а в глубине Веренского водохранилища. В то же время от водохранилища веяло ужасом, смертью. Как будто само зло поселилось там, вместе с затопленными душами.
— Иней, ты наша.
Я вдруг вспомнила свои отношения с родителями. И мне в который раз показалось, что они меня не любят. Так, вырастили по обязанности. Да и Ёрш едва меня терпит. И Асмодей. И Эля. Никому я не нужна. Только им.
— Иней, мы тебя ждем! Идем! Всего один шаг до счастья…
Этому зову невозможно было сопротивляться. Каждая минута промедления причиняла боль. Поэзия одиночества. Ха! Просто красивое слово. Одиночество убивает, и только сталкеры не хотят в это поверить.
— Иней, Иней!
Я протянула руки и наклонилась к тем, кто меня ждал. Еще секунда… Какая холодная вода! Хочу на заливные луга, хочу гулять по лесам!
Но кто это с силой держит меня? Кто просто душит в объятьях?
Тот, кто хочет, чтобы я осталась.
— Асмодей, черт тебя подери, плыви назад, увозим ее.
Я пытаюсь вырваться и даже ударить Ерша, но безуспешно — он слишком силен.
— Иней, ты останешься! Слышишь меня, ты останешься! — кричит сталкер. А Асмодей молча работает веслами, но в глазах у него — слезы.
Мы подплываем к берегу, и наваждение сразу проходит. Мне стыдно.
— Простите, ребята. Даже не знаю, как это произошло. Я голоса услышала и увидела купола…
— Я чуть не поседел, Иней, — со злостью кричит Асмодей. — Ты медленно-медленно начала опускаться в воду. И взгляд такой мертвенный.
— Все хорошо, незачем волноваться, но больше я тебя с нами не возьму. Уж извини, Иней, — твердо сказал Ёрш. — Не расстраивайся, вернемся с подарками от Татуры.
Я и не спорю. Мне еще хочется жить.
Так и просидела всю экспедицию на берегу, подставляя солнышку то одну, то другую щеку.
Асмодей и Ёрш спустились на дно успешно. Естественно, не слышали никаких голосов. Они достали медальон, несколько мелких монет, серебряную цепочку и ржавый ковш.
— Там действительно город. Даже несколько домов сохранилось. И… кладбище.
— А церковь видели?
— Нет, не открылась она нам, — грустно ответил Асмодей. — Видимо, Шаолинь ждет в другом месте. Поехали домой, Ёрш, ты поведешь? Я без сил… Эта чертова Татура все силы вычерпала. Права была Марфа Михайловна, нехорошее место. Негативное.
— И все же я должна вернуться и попробовать нырнуть еще раз.
— Только через мой труп, — без улыбки проговорил Ёрш.
Асмодей был с ним солидарен:
— И через мой.
20В Содружество мы вернулись триумфаторами. О результатах экспедиции докладывал Ёрш, придерживаясь официального тона и всячески подчеркивая мои заслуги.
Мне было неловко и приятно от бесконечных «благодаря Инею»:
— Сколько утвари сохранилось в этих домах, — удивлялся сталкер, — странно, что строители не проработали дно. В современных водохранилищах оно совершенно ровное. Даже церковь не взорвали, представляете? Наверное, потому что не укладывались в срок. Да и война спутала карты. Мы выдвигали гипотезу, что там находятся трупы «затопленцев», но никаких скелетов, к счастью, не обнаружили. Думаю, это просто мрачная легенда.
Едва он замолчал, как раздался гром аплодисментов.
— Это все Иней, ребят, открыла Татуру. Ей и лавры.
Нас чествовали еще долго. Потом Ёрш показал подводные фотографии города, и сталкеры с удовольствием отметили успех пивом с сушеной рыбой. Сначала я была вне себя от счастья, но чуть позже почувствовала щемящую тоску. Татуры мало, чтобы завоевать сердце сталкера. Моя главная цель — Краснокрестецк. Надо проникнуть в него любой ценой.
— Как вы подружились с Ершом, просто попугаи неразлучники. На объекты — только вместе, — ехидно сказал мне Асмодей, когда все изрядно захмелели. — И тебе все почести, хотя ты даже не ныряла, потому что голоса слышишь. Может, тебе надо не по объектом лазить, а к психиатру обратиться?
Я проглотила откровенное хамство. Спорить не хотелось. Глубоко вздохнула:
— Успокойся, я и с тобой схожу, куда хочешь и когда хочешь. Знаешь же, как ценю твою дружбу.
Асмодей крепко взял меня за руку и почти вытащил из клуба:
— Пойдем, здесь есть славное местечко.
Как безвольная ватная кукла, я кивнула и надела толстовку.
И мы ушли в ночь.
Но сегодня заброшки были другими. Та, в которую мы пришли, не навевала поэзию одиночества, а будила вполне конкретные плотские желания.
Я стояла у окна заброшенного завода, краем глаза наблюдая за звездами. Полнота жизни, сногсшибательная полнота жизни. Асмодей обнял меня и поцеловал в шею. Я не сопротивлялась, это только добавляло остроты. Асмодей продолжал целовать меня все настойчивее. Внезапно я очнулась и оттолкнула сталкера, закричав: