Мама для крошки-дракошки, или жена Хранителя Севера
На моих губах появилась легкая улыбка.
— А среди репьев попадались еще и веточки, они должны были изображать корону Лесной Девы, — посмеиваясь, вспоминал Харелт. — Вот, ждем пару минут и смываем. Давай-ка я уберу халат.
Сняв с меня потяжелевшую, намокшую вещь, Харелт тут же призвал туманное облачко, которое укрыло меня. Направил теплую струю воды мне на плечи, и на полу вновь появились буро-рыжие разводы.
Но с кожи все смылось гораздо быстрее, и, смыв чудо-средство с моих волос, Харелт увлек меня к бассейну.
— Он неглубокий, на наше счастье. С приступочкой, чтобы можно было сесть. — Дракон первым спустился в воду и, протянув мне руку, помог сесть на дно.
А через мгновение я сдавленно охнула: со всех сторон в мое истощенное тело хлынула сила!
— Жизненные силы восстановятся не так быстро, но магическое истощение уйдет в прошлое, — шепнул мой дракон.
Подняв на него взгляд, я мягко улыбнулась.
— Прости. Трудно тебе пришлось?
— Нет, ветерок мой, совсем нет. — Дракон покачал головой. — Трудно было лететь: я боялся безнадежно опоздать. Все остальное… Позаботиться о тебе мне только в радость.
Вот только под глазами у него глубокие тени, а в уголках рта притаились горькие складки.
Шумно вздохнув, я ушла под воду с головой. Хотелось прогнать сонную одурь, что шептала своё гнусное: «Нет желаний, нет чувств. Только покой, абсолютный покой». Покоя, конечно, хотелось, но не абсолютного. Чтобы где-то рядом цвиркал прыгунок, чтобы Энни сопела в детской, чтобы… Чтобы Харелт спал рядом, даже если он храпит!
— А ты храпишь? — спросила я, когда вынырнула.
— Н-нет, — оторопел дракон. — А что?
— Просто я знаю, что у вас приняты раздельные супружеские спальни. И у нас. А я… Я хочу раздельные кабинеты, а вот спальню одну, — серьезно проговорила я. — И сегодня я хочу, чтобы ты остался со мной. Мне… Мне тревожно быть одной.
— Я никогда тебя не оставлю, — поклялся мой дракон. — Тебе лучше?
— На меня еще долго будет накатывать апатия. — Я вздохнула. — Не знаю, так много жизненных сил я еще не черпала, но… Не меньше месяца, я думаю, мне будет это аукаться.
— Ты и раньше использовала свою жизнь, пережигая ее в силу?
— У меня было не самое лучшее детство. А уж когда меня отдали в невесты Шордага… — Я поежилась и, сев поближе к Харелту, начала рассказывать.
— Почему ты просто не отказалась?
А я, пожав плечами, честно ответила:
— Знаешь, иногда и я себе задаю этот вопрос. Наверное, боялась. И, одновременно верила, что однажды меня хоть кто-нибудь оценит. Да и… Никогда я не относилась к жизненной энергии серьезно. Очень уж легко у меня восстанавливались силы.
— Не делай так больше, прошу, — серьезно проговорил дракон. — Я знаю, что ты не можешь мне этого пообещать, жизнь поворачивается по-разному. Но прошу, позволь подарить тебе накопители.
Я согласно кивнула и положила голову на плечо Харелта. Меня мучила какая-то мысль, но… Какая-то?!
— Харелт, мне показалось или среди измов были драконы? — Я дернулась так, что едва не слетела с приступки, на которой мы сидели.
— Они самые, — кивнул он. — Уверена, что готова говорить об этом сейчас?
— Абсолютно, я же уснуть не смогу, — покивала я. — Это был Хранитель Запада, верно? Нонна Шавье его узнала.
— Дураку и посмертие дурацкое, — скривился мой дракон. — Он это был, и сестрица его безмозглая.
Пересев так, чтобы видеть лицо Харелта, я приготовилась внимать. Все же… Все же измы пришли туда, где их никогда не бывало. Кто-то должен был их привести, но кто? И главное — зачем?
От моего движения всколыхнулась поверхность воды, что казалась темной и маслянистой из-за насыщенно-синей, почти черной шестиугольной плитки, которой был облицован бассейн.
— Все началось в момент, когда глупый и неразумный дракон поверил в сказки, что его мать рассказывала ему перед сном. — Харелт тяжело вздохнул, и по воде пошли блики.
А я, проследив взглядом за капелькой воды, что сбежала с его шеи по груди, замерла.
«Мой будущий муж обладает воистину потрясающим телом», — пронеслась в голове нелепая мысль.
— Он украл из сокровищницы артефакт истинного пути. И все бы ничего, если бы Энни не вылетела вместе со всеми. Ты помнишь, чем это закончилось: мальчишка потерял артефакт, искру и веру в себя. Он, к слову, не прибыл на бал.
— Измы нашли этот артефакт и смогли им воспользоваться? — пораженно прошептала я.
— Не просто измы, — Харелт нахмурился, — Иннелия, сестра Аргастиса, Хран… Бывшего Хранителя Запада, убедила своего брата попробовать вернуть искру племянника.
— Это возможно? — удивилась я.
— Нет, — покачал головой мой дракон, — искру легко потерять, а вот возвратить — это работа для поколений и поколений драконов. Если говорить о Лерро, то уже его ребенок может родиться с искрой. Но мы отвлеклись. В семье Хранителя Запада хранились копии всех исследований врат. Собственно, точно такие же копии есть и у меня, и у восточника, и южанина. Но, как выяснилось, западники продолжали изучать врата. И один из них создал ритуал, позволяющий зачерпнуть разом огромный объем силы. Это вполне рабочий ритуал, копии его уже есть в архивах всех четырех Пределов. Беда только в том, что они не справились с этим объемом силы. Получилась воронка. Спасая своего племянника и сестру, Хранитель Запада пожертвовал собой — он вытолкнул их прочь. Вот только Иннелия вернулась. Хочется думать, что она хотела спасти брата… Но ее мотивов мы уже не узнаем: их затянуло на ту сторону, а после, перемолов и превратив в измов, выбросило к нам.
Харелт вздохнул, затем щелкнул пальцами, и откуда-то слева к нему прилетела увесистая сумка. Из нее он достал… Достал два стаканчика с горячим шоколадом и блюдо с маленькими жареными пирожками.
— Совсем забыл. Но чары остановки времени не дают осечек, пирожки еще горячие, попробуй.
Мы выпили шоколад и очистили блюдо от вкусного перекуса. А после Харелт вернулся к рассказу:
— Родовые артефакты так просто не теряются. Потеряв связь с носителем, они призывают к себе родную кровь. Все эти истории о том, как сирота шел-шел по лесу и вдруг начал копать у неприметного камня, а после стал владельцем чудо-артефакта, — это истории о том, как родовые артефакты притягивали к себе родную кровь. Так, на нашу беду, поисковик притянул Аргастиса и Иннелию. Видимо, какая-то их часть оставалась созвучной артефакту.
— И они смогли им воспользоваться? В них остался разум? — Я подалась к Харелту.
— Нет, в них остались отголоски прежних чувств. Чувств, с которыми они погибли: Аргастис защищал Иннелию, а Иннелия… Иннелия, умирая, жаждала смерти Энни.
— Матерь Пресветлая, — выдохнула я. — Вот как они оказались в Ледяном Замке!