Научи меня желать
Сказала она так, наверное, от растерянности. Уж больно глаза гиганта её удивили – точь-в-точь как у кухаркиного кота: не то жёлто-зелёные, как недоспелые лесные орехи, не то зелёно-жёлтые, будто зрелый крыжовник.
– Четырнадцать – это неплохо, – кивнул мужчина и подтолкнул под лопатки Леору к тётке.
Та схватила племянницу, задвинула себе за спину, прикрыла подолом, словно боялась, что гигант ребёнка утащит. Зря боялась, тот, в кирасе, на них больше внимания совсем не обращал.
Гораздо позже, когда Леора уже в корпусе училась, в руки ей попался какой-то глупейший романчик, из которого она и узнала, что такой цвет глаз, как у маркграфа Редиша – генералом он тогда ещё стать не успел – принято называть золотистым. Хотя никакого золота там и в помине не было. Просто светло-карие с зеленью. Как у кота. У кухаркиного.
Впрочем, ни на её жизнь, ни на любовь цвет глаз никак не влиял и повлиять не мог. Как его не называй.
***
До самого обеда никаких приказаний от маркграфа и не поступило. Леора позавтракать и выкупаться успела, немногочисленные свои пожитки разобрала, а её никто так и не побеспокоил. Пришлось самой идти искать кого-то, кто мог хотя бы намекнуть, что ей теперь делать.
«Кто-то» нашёлся сразу за дверью и оказался всё тем же слугой, всё с той же надменностью объявивший, что «хозяин отбыл по делам», «обещался быть не ранее завтрашнего вечера» и «никаких указаний по поводу гостьи не оставил».
Недил хотела было растолковать зазнаистому, что она не гостья, но передумала, и даже объяснить, как до нужного адреса добраться, просить не стала. О чём очень быстро пожалела.
Столицы она практически не знала. Магический корпус, конечно, располагался неподалёку, в Кайпеге – до столицы всего-то день конного хода, а при желании можно и быстрее управиться. Вот только короткие увольнительные не давали курсантам возможности достопримечательности изучать – до ближайшей таверны бы добраться, наесться от пуза, да пару стаканов строго запрещённого вина выпить. Это если, конечно, деньги есть. А поскольку появлялись они редко, то и смысла в долгих прогулках не было никакого.
Ну а Кайпега – она Кайпега и есть, самая настоящая провинция, да ещё кормящаяся с военных училищ, потому там и к красной курсантской форме, и к чёрной армейской относились с уважением. В зажравшемся же Лердаргарде на Недил никто внимания не обращал, а ей-то казалось, что стоит надеть офицерский мундир с золотым шитьём и…
«И» даже в мечтах оставалось неопределённым, но новенькая с иголочки форма гарантировала совсем иную, уже третью Леорину жизнь. Ничуть не бывало! Столичным жителям не было никакого дела ни до кадета, ни до её мундира. Разве что парочка встретившихся служак – из городской стражи, наверное, только у них ремни могли висеть вровень с промежностью – насмешливо глянули на сияющие «новьём» лычки и знаки.
Поэтому до дома дяди Леора добралась, когда солнце уже садиться стало, потому что, во-первых, коттеджик старика на самом деле стоял далековато от особняка маркграфа, а, во-вторых, девушка, несмотря на подсказки прохожих, умудрилась-таки заблудиться и улицу, с многообещающим названием Десять Висельников, нашла не сразу.
Могла бы и вообще не искать, потому как старый слуга не без злорадства объявил, что господина дома нет, а для кадета Недил более не будет никогда. В общем-то, это не удивляло. Дядюшка, который, собственно, приходился дядей не Леоре, а её матери с тёткой, как и все прочие родственники с «предательницей» и «подпевалой суконщиков» никаких отношений поддерживать не желал.
К сожалению, у самой Недил к нему имелось очень важное дело. Да и методика добычи дядиного внимания за немногочисленные, но плодотворные посещения была отработана.
Леора вздохнула, поправила плащ, затянула долго и уныло, намекая, что завывать так будет до второго пришествия.
– Дядя-а, это я. Мне нужно с вами поговорить. Я знаю, что вы дома. Откройте, пожалуйста, дверь. – Дверь послушно открылась, но не нужная, а в соседнем коттедже, зато на окне, под которым Недил ныла, дрогнула занавеска. – Дядюшка, мне необходимо справиться о вашем здоровье и о здоровье всех родственников. Не получали вы писем? Как поживает маменька, и тётушка Маргер, и тётушка Анарна? Я волнуюсь за них.
– Пошла вон! – глухо донеслось из-за оконного стекла и занавески.
– Не пойду, – всё также уныло протянула Леора. – Мне так нужно с вами переговорить. Я принесла деньги…
– Захлопни рот и проходи, – рыкнул за стеной родственник, – да не через крыльцо, дура! Через заднюю дверь.
Кадет улыбнулась, сдвинув шляпу на лоб. Конечно, про деньги можно было с самого начала сказать, эффект вышел бы тем же. Но кто к нам с мечом придёт, тот заряд картечи получит. Пусть теперь дражайший дядюшка, рьяный поборник сверженного короля, объясняет своим соседям-приятелям, почему это имперские офицеры ему деньги приносят.
– Чего это ты на себя напялила? – вместо приветствия поинтересовался старик, подслеповато щурясь на узенькие кадетские лычки.
– Офицерскую форму, – вежливо пояснила Леора, пытаясь пройти в гостиную.
Но родственник её не пустил, встал в дверях бастионом.
– Что ли в офицеры выбилась? – неприязненно спросил дядя. – Вот ж времена! Вот ж поносные, скажу я вам, времена! Мало, что женщин стали в армию пускать, да ещё звания всяким-разным раздают непонятно за какие заслуги!
– Я пока не офицер, а всего лишь кадет, – примирительно протянула Недил. – Но, конечно, со временем надеюсь…
– И в какой же псарне теперь прислуживаешь?
– Я уже говорила вам, когда переводилась в профильную группу, что решила стать магом-телохранителем.
– Пха! Телохранителем! – шлёпнул губами родственник. – Стоило одному суконику зад поджарить, как к каждому говнюку мага приставили, видишь ты! А если кого завтра подстрелят, то чего, роту кирасиров им подавай? Ну времена! Ну, скажу я тебе, поносные времена.
Старик сокрушённо покачал головой и, тяжело опираясь на палку, побрёл в столовую, впуская и Леору – порадовала его родственница, дала повод поносить – почти в прямом смысле этого слова – новую жизнь.
– Маршал Оргер был очень достойным человеком, героем, – решила подсыпать сахара Недил, ведь ненависть пересластить невозможно. – А маг, убивший его, ренегат, преступник. И решение императора приставить к каждому влиятельному лицу государства телохранителя, я считаю правильным. Личная же охрана и так у всех есть.
– Про вашего императора я слышать ничего не желаю! Император! Пф-ф! Извозной кобылы задняя ляжка! Ни совести ни ума. Ну скажи, скажи, станет нормальный человек всё, что на глаз попало, собственным именем нарекать? Столица у нас нынче Лердаргардом зовётся, монеты лердарами.
– Дядюшка, а разве раньше не так было? – эдакой скромницей, наивно ресницами прихлопывая, вкрадчиво поинтересовалась Леора. – Он же империю строит. Вот раньше монеты как назывались?