Спасения нет

Урет, пряча глаза, передернул плечами.
— Но тогда кто покончит с оликсами? К тому же… есть вы, ребята. Я вам нужен.
Деллиан всерьез испугался, как бы Ирелла не врезала бедняге. И поддразнил, ухмыляясь во весь рот:
— Решил не бросать друзей, а? Наконец–то проснулась совесть?
— Иди ты, — огрызнулся Урет, но злости в его голосе не было ни крошки.
Смеющийся Деллиан расцеловал друга. Ксанте облапил его с другой стороны. Все радостно улыбались — кроме Иреллы.
— Сколько еще актеоновцев так думает? — требовательно спросила она.
— Не знаю, — довольно виновато отозвался Урет.
— Да какая разница? — удивился Деллиан. — Включите снова музыку — он остается с нами!
— Но…
— Только не обижайся, — попросил Урет. — Я знаю, сколько труда ты вложила в это дело. Поверь, все, кто поддержал проект «Актеон», тебе невероятно благодарны. А корабль… — Он с восторгом указал за окно. — Святые, прямо как древний земной дворец! Потрясно! Пусть бы Кенельм поручил тебе перепланировку «Моргана».
— Я не для того этим занималась, — сказала она.
— Знаю. Ты о людях думала. За то мы тебя и ценим дороже всех сокровищ. Все знают, что Деллиан тебя не заслуживает.
— Эй!
— А я что? Говорю правду в лицо сильным.
— Да ладно, — вмешалась Элличи. — Перед лицом сильных у тебя мозги кашицей потекут.
— Сурово, но верно, — захихикал Урет. — Вот зачем нам нужен наш бесстрашный вождь Деллиан.
Заметно было, как встревожена таким резким поворотом Ирелла. Урет дезертирует? «Можно ли дезертировать от дезертиров? Передезертирство?»
— Ты покажешь нам центр звездного поиска? — обратился к ней Деллиан. — Я уже год дожидаюсь, пока ты похвастаешься.
Она медленно кивнула, собирая остатки энтузиазма.
— Конечно. Мы хотим окружить «Актеон» поясом кораблей наблюдения. Вооружим их не только оптическими, но и радиотелескопами. И гравиволны тоже будем сканировать — они сразу выдают деятельность продвинутой технологии.
— И далеко разлетятся эти вспомогательные? — спросил Ксанте.
— На десять а. е., — ответила Ирелла.
Деллиан с уважением взглянул на друга: вообще–то Ксанте ничуть не интересовался техникой астронаблюдения. Когда все устремились за Иреллой, он оглянулся к Урету и одними губами просигналил: «Болван!»
Тот беспомощно развел руками: а что я могу поделать!
Дальше экскурсия — к счастью, без музыкального сопровождения — шла без сучка без задоринки. Однако, когда она кончилась, Деллиан вздохнул с облегчением: устал от необходимости изображать восторги. Так что, когда они покинули осмотренный сад и собрались возвращаться, он перевел дух. Предстояла еще одна, самая ненавистная ему секунда, когда зависаешь в позе парящего орла, совершенно беспомощный. Потом контактная оболочка сползла с тела, верхняя часть яйца отодвинулась, втянув щупальца в ниши на потолке.
Деллиан обвел глазами гримасничающих друзей, вылезавших каждый из своего яйца.
— И сколько его придется строить? — спросил Фалар.
Элличи пришлось нагнуться, чтобы обнять его за плечи.
— Мы надеемся уложиться в пару лет.
— Два года? Святые, а что так долго? Штурмовой крейсер верфи выдают за пять месяцев.
— Ты сам ответил на свой вопрос, — весело отозвалась она. — Наши верфи и созданы для строительства крейсеров. Так что для начала придется выстроить верфь, способную построить «Актеон». А ее конструкция будет еще сложнее конструкции корабля. А до того придется устроить производственные платформы для строительства верфи. Хорошо хоть, нашим стандартным сборочным станциям и инициаторам это по силам.
— Понял–понял. Извини, что спросил.
— Я и не говорила, что будет просто, — сказала Ирелла. — Но на халтурном корабле никого в космос не пошлю.
— Вот уж «Актеон» никто халтурой не назовет, — заметил Фалар. — Ты изумительно справилась.
— Спасибо.
 
Распрощавшись со взводом и вернувшись к себе, Деллиан шлепнулся на диван перед широкой черной фусума с растянувшимся поперек монохромным драконом. Ирелла восьмой месяц увлекалась Японией. За раздвижной фусума виднелась терраса с прекрасным видом на Фудзи. Ветер из сада доносил благоухание цветущих вишен.
— Не знаю, долго ли сумею разыгрывать этот фарс, — признался Деллиан.
Маленькую фусума на другом конце комнаты украшал летающий остров в стиле укиё-э. Отодвинув ширму, Ирелла зашла в спальню.
— Меня заинтересовало обращение Урета, — заметила она оттуда.
— Врешь.
— Извини?
— Ты готова была мозги вышибить балбесу. Я же видел.
— Ну, ладно. Я два года билась над конструкцией «Актеона» — по–моему, имела право чуточку обидеться.
— Не говоря о том, что «чуточку обидеться» — рекордная недооценка со времени отлета с Джулосса, ты могла бы принять его отступничество как комплимент.
— В смысле, замысел работает? Те, кто хотели все бросить, готовы передумать?
— Мне казалось, суть плана в том и состоит.
— Это верно, но надо еще разобраться: то ли Урет просто не устоял против мнения своих, то ли и остальные Уходящие так же настроены.
Дистанционка, подкатив к дивану, подала Деллиану бокал ледяного пива.
— Что, опять отправишь меня трепаться с парнями?
— Никуда не денешься. Не одной мне страдать. Если свернуть сейчас проект «Актеон», народ снова впадет в уныние и мы вернемся к тому, с чего начинали, — будем ждать новых самоубийств. Кенельм верно сказало, что если уж браться, так браться.
— А ты знаешь, что Урет состоял в партии биозеленых?
— Это что такое?
— Большинство Уходящих хотят загрузить «Актеон» обогатителями и инициаторами чтобы, найдя терраформированную планету, зажить там прежней жизнью. А партия Урета стремится к суперпасторали — чтобы сама земля их всем обеспечивала. Чтобы деревья вырастали в дома, чтоб с полей снимать мясной урожай, металлокристалоиды, лекарственные клубни. Жить в полной гармонии со средой.
— Идиотизм. Без современной цифровой инфраструктуры они за три поколения утратят культурную базу. А выжившие снова бросятся строить индустриальное общество.
— Выжившие? Ого, ты их здорово не одобряешь. Цель биозеленых — равновесие, чтобы ничего нового строить уже не приходилось. Такая простая жизнь укроет и от оликсов.
— Им и собственный ай–кью придется урезать в соответствии со своей застойной культурой. Такая идеология хуже нашей, нацеленной на Удар. Это же тюрьма.
— Где твоя толерантность? Если они хотят жить так и нам не мешают, следовало бы им помочь.