XVII. Наваррец

— С сундуком? — задумался кардинал. — Что же, зовите!
Через минуту в кардинальский кабинет в Пале-Рояль вошли два гвардейца, тащивших сундук, а следом за ним д'Артаньян и фон Ремер. Последний едва держался на ногах, однако пропустить визит к кардиналу решительно отказался.
— Вот эти двое и есть ваши товарищи?
— Это господин д'Артаньян, гасконский дворянин. Он мечтает служить Вашему Высокопреосвященству верой и правдой. А это фон Ремер, он помог нам не дать свершиться несправедливости.
— Что же, любопытная компания, — задумчиво протянул Ришелье, оглядывая нас троих с ног до головы. — И они тоже участвовали в похищении той ведьмы?
— Ее хотели сжечь! — пылко воскликнул д'Артаньян.
— Я не люблю, когда женщин жгут на костре. Или когда им отрубают головы, — Ришелье посмотрел на гасконца, словно подозревая его в чем-то, еще не совершенном. — Запомните это!
Гасконец истово закивал головой.
Тем временем, я открыл крышку сундука. Кардинал подошел и заглянул внутрь. Потом посмотрел мне в глаза, затем опять заглянул внутрь.
— Вы понимаете, сколько вы мне принесли, барон?
— Примерно, — не стал лукавить я.
— Вы могли оставить эти средства себе, став первыми богачами Франции.
— Чужие деньги счастья не принесут. А свои мы никому не отдадим!
— Вы уже что-то взяли оттуда? — правильно догадался Ришелье.
— Только то, что нам задолжали за перевозку груза, ну и немного сверху. Остальное принадлежит лишь вам и Франции. Будем считать, что задание ганзейских купцов выполнено полностью, груз доставлен лично в руки получателю. Самим купцам это уже не поможет, но возможно их цель будет достигнута, вам решать.
Кардинал лишь ошеломленно кивнул. Он не находил слов.
— Кстати, Ваше Высокопреосвященство, у меня в кармане до сих пор лежит та ваша расписка на двадцать тысяч ливров. Могу я получить эти деньги?
— Боже меня упаси, барон, попытаться не отдать то, что вам причитается! Вы наглядно показали, что бывает с вашими должниками. Так что можете получить эти деньги в любой момент у казначея. Но то — дело прошлое. Скажите мне, все трое, какую награду вы считаете достойной за ваш подвиг? Денег, как я понимаю, вам предлагать бесполезно. Вы и так уже взяли все, что считали нужным взять…
Мы, и правда, вытащили из сундука примерно триста тысяч ливров, по сто тысяч на брата, частично золотом, частично бриллиантами, и уже разделили их между собой сегодня утром, перед поездкой к кардинальскому дворцу. Ведь всякое могло случиться, нас прекрасно могли арестовать на месте. Так что свою часть добычи я припрятал у Перпонше. Не самое надежное место, но лучшего у меня не было. Что сделали с деньгами мои товарищи, я не интересовался.
— Господин д'Артаньян, — продолжил допрос Ришелье, — говорите прямо, что желаете?
Гасконец смущенно улыбнулся.
— Признаюсь, я желал разбогатеть. Никак не думал, что это случится столь быстро. Еще я желал служить вам и Его Величеству, и эта моя мечта никуда не делась.
— Хотите быть мушкетером Его Величества или, может, желаете поступить в гвардейский полк? — кардинал испытывающее смотрел на гасконца.
— Я готов служить там, где смогу принести больше пользы! — ни секунды не сомневаясь, ответил д'Артаньян. — И если в гвардейском полку, где на плащах носят красные кресты, есть вакантные места, я с удовольствием займу одно из них. Прошу только месяц отсрочки, нужно уладить все дела. А еще хочу наведаться в университет, поспрашивать о свойствах пороха и способах усиления заряда. Очень уж это занятная штука, как оказалось!
— Хорошо, — кивнул Ришелье. — У меня найдется для вас вакантное место в полку. Приходите ровно через месяц. И, полагаю, с такими талантами недолго вам ходить обычным гвардейцем. Я очень ценю преданных и полезных людей. Обещаю, если проявите себя, через год получите патент лейтенанта.
Д'Артаньян глубоко поклонился.
— А вы что желаете, господин тевтонец? — кардинал обратил свой взор на фон Ремера.
Тот коротко кивнул и отрапортовал:
— Благодарю вас, мне никаких наград не требуется. Я сделал то, что сделал, потому что так велел мне долг чести. Как только я залечу свои раны, сразу отправлюсь домой. Там меня ждет невеста, самая прекрасная девушка на свете!
— Что же, ваше право. Если передумаете, у меня найдется для вас служба.
Фон Ремер еще раз кивнул. Вся эта встреча крайне утомила его.
— Ну а вы, барон? Присмотрели уже себе достойные ваших амбиций угодья? Все наши прежние договоренности в силе. Мне доложили, что ваш адвокат уже затребовал монопольные бумаги на перевозки в Париже. Могу я еще что-то для вас сделать?
Черт! Самое время рассказать о графе Рошфоре. Кардинал точно поможет мне вернуть Ребекку, но… нет, я этого делать не буду. С графом я разберусь сам, по-мужски. И пусть он молится всем своим цыганским богам, чтобы я оставил его в живых. А Ребекку я отыщу, чего бы мне это ни стоило.
— Мне ничего не надо, Ваше Высокопреосвященство. Я и так получил больше, чем заслуживаю.
— Ну-ну, — покачал головой Ришелье, и я увидел, как он сильно устал за время нашего разговора, — вы обладаете удивительной способностью поднимать шумиху при каждом своем появлении. И вечно встречаете в неприятности. Я думаю, что знаю, чем вас отблагодарить за ганзейский сундук.
Кардинал подошел к столу и написал что-то на листе бумаги. Еще одна расписка на получение денег?
— Держите это, — он протянул мне свернутый лист. — Все ваши прошлые прегрешения официально вам отпущены. С этой секунды вы чисты перед богом и законом, барон де Ла Русс. Но я настоятельно советую вам в очередной раз покинуть Париж, желательно на пару месяцев. Пусть о вас слегка позабудут. Это пойдет вам на пользу.
— Сделаю все, как вы приказываете, Ваше Высокопреосвященство! Я и сам чувствую, что мне нужно на свежий воздух… все эти бескрайние поля, синее небо над головой и никаких неприятностей.
— Тогда выполните одно мое поручение?
— С превеликим удовольствием!
Ришелье подошел к секретеру и вытащил оттуда запечатанный конверт.
— Мне нужно передать личное послание в одно аббатство. Не соизволите ли побыть курьером, раз это у вас так неплохо получается? Это письмо ни в коем случае не должно попасть в чужие руки.
— Обещаю вам, что доставлю письмо по назначению.
— Сделайте это как можно скорее, барон. А теперь прощайте, меня ждут государственные дела!..
Мы дружно поклонились и вышли из кабинета.
— Хотел я быть мушкетером, но быть гвардейцем тоже неплохо! — заявил д'Артаньян, пока мы спускались вниз по лестнице.
Я раскрыл тот первый лист, что отдал мне Ришелье. Это была не расписка.