XVII. Наваррец
Я подумал и кивнул, он прав. К тому же я все опасался, что дождь потушит фитили.
Полный круговой обход особняка занимал у патруля не меньше получаса. Тем более что двигались они неспешно, даже вразвалочку, не ожидая никаких неприятностей. Их явно не проинформировали, что в особняке находится сундук, в котором, даже по самым скромным подсчетам, хранится годовой бюджет Франции. Иначе, они вели бы себя осторожнее. Жирный куш притягивает авантюристов всех мастей.
Мы выждали, пока патруль вновь показался в нашем поле зрения, хотя за прошедшие полчаса д'Артаньян весь извелся. Ему не терпелось, он не мог вот так просто лежать в засаде и наблюдать, он хотел движения.
— Пора, — наконец произнес я, когда патрульная тройка вновь скрылась за левым флигелем.
Глава 24Я прекрасно понимал, что весь наш план — чистейшей воды авантюра, и что при самой мелкой неудаче все посыпется на части.
Если бы я был начальником местной охраны, я бы увеличил число патрульных в несколько раз. Слишком мало их сейчас для столь обширной территории. Но, видно, местные военачальники не сомневались в собственной безопасности. Нам же лучше!
Мы бегом пересекли открытый кусок пространства правее главного входа. Чуть дальше, за углом находился боковой вход в особняк, но он был нам не нужен. Фон Ремер восхитительно помпезным жестом указал на одно из окон, прикрытых ставнями.
— Я же говорил! Эти нерадивые слуги ничего не могут сделать, как положено!
— И нам это только на руку…
Окно было прикрыто, но не заперто. Д'Артаньян подставил свои плечи, и я первым залез внутрь, оказавшись в небольшой комнатушке, служившей либо курительной, либо комнатой отдыха. Ромбовидный стол, несколько стульев и одна широкая лавка — вот и все, что тут находилось.
Я принял бочонок и поставил его на пол, потом одного за другим вытянул наверх гасконца и тевтонца, после чего плотнее прикрыл окно, не запирая его. Мало ли, вдруг придется уходить этим маршрутом.
— Если я правильно ориентируюсь, через три комнаты направо будет выход к лестнице, — шепотом сообщил фон Ремер. — Затем нам нужно пройти два этажа вверх.
— Пистоли заряжены? — напомнил я. Д'Артаньян тут же спохватился и начал судорожно искать зарядный ключ. Я лишь покачал головой. Всегда так — сам не проконтролируешь, обязательно кто-то все сделает не так.
— Идем тихо, лица скрываем. Если что — прорываемся с боем и подрываем бочонок. Шевалье — в случае беды, поджигайте фитиль и просто кидайте его в солдат — это их остановит!
— Очень хочется поглядеть, каков будет взрыв, — чуть застенчиво ответил д'Артаньян. — Я все сделаю, не волнуйтесь!
Нам повезло, в соседних комнатах никого не было. Мы миновали полутемные помещения, вскоре очутившись в хорошо освещенном нижнем холле. Где-то вблизи слышались громкие голоса, но до сих пор никто не попался нам на встречу.
Это надо было использовать. Я сделал знак ступать по возможности осторожно, мы краем пересекли холл, добравшись до лестницы. Голоса отчетливо доносились откуда-то слева, скорее всего, судя по выкрикам, там шла игра в кости, но на наше счастье никто так и не высунулся проверить холл за то время, что мы в нем находились. И даже слуг не было видно. Вероятно, они уже ушли в свои помещения и готовились ко сну. Но все равно нужно было оставаться настороже — дежурные слуги, как и солдаты, обязаны были присутствовать на каждом этаже.
Сам посол, поди, давно уже спал в своих комнатах, но кабинет в любом случае должен охраняться.
До второго этажа мы поднялись быстро, только д'Артаньян слегка кряхтел, таща бочонок с порохом, который он никому из нас не хотел доверять. На пару секунд остановились, чтобы сориентироваться на небольшой площадке, от которой начинались в обе стороны многочисленные комнаты, и тут же продолжалась широкая круговая лестница на третий этаж.
Где-то в анфиладе комнат мелькнул слуга, не обративший на нашу троицу не малейшего внимания.
Голоса внизу зазвучали громче и отчетливее. Я глянул сквозь широкий пролет и заметил человек пять-семь, вышедших в нижний холл. Вовремя мы оттуда убрались!
— Быстрее, наверх!
Мы с фон Ремером почти бегом преодолели оставшиеся ступени и тут же лицом к лицу столкнулись с парой дежуривших наверху солдат.
К счастью для нас, они не сразу сообразили, что мы тут чужие, и даже не успели выхватить шпаги, как я уже оказался возле первого противника и вонзил рыбацкий нож ему прямо в горло, и пока он, задыхаясь и захлебываясь кровью, согнулся и упал на колени, я уже подсек под колени второго, навалился на него сверху, зажимая его рот рукой, а тут вовремя подоспел фон Ремер и одним ударом рапиры пронзил ему сердце.
Я дождался, пока конвульсии не стихнут, и только потом, оттолкнув от себя труп, поднялся на ноги. Д'Артаньян, тем временем, аккуратно поставил бочонок на мраморные плиты пола и педантично добил первого солдата.
Все вокруг было просто залито кровью, это уже не скрыть, и все же мы в три секунды оттащили тела в ближайшую комнату и оставили их валяться у стены. Авось, не заметят еще некоторое время!
До сих пор никто не поднял тревогу, но подобное везение не могло продолжаться вечно.
— Осталось чуть-чуть! — фон Ремер уже не впадал в панику при виде очередных трупов, наоборот, у него появился азарт и нездоровый блеск в глазах.
Он пошел первым с рапирой в руке, и тут же в соседней комнате лицом к лицу столкнулся с одним из слуг, совсем молодым пареньком, тащившим связку дров.
Фон Ремер, не останавливаясь, ударил его справа эфесом рапиры в голову, попав в висок. Парень рухнул, как подкошенный, вдобавок крепко приложившись головой об пол.
Никогда не любил убивать гражданских. Я нагнулся и проверил пульс на шее слуги. Вроде еще пульсирует. Если повезет, выживет. И этого оттащили к портьере, прикрывающей стену, замаскировав там.
Следующие несколько комнат мы прошли без происшествий. До цели оставалось всего ничего.
Мы просчитались. Кабинет главы посольства охраняли целых семь человек. И мы выперлись прямо на них, удивив и их, и себя.
— Ешкин-матрешкин! — вырвалось у меня сквозь зубы, и тут же я выстрелил, уже не думая, услышат нас внизу или нет. Фон Ремер выстрелил параллельно со мной.
Я попал прямо в грудь солдата, тот рухнул. Ремер умудрился слегка промазать и лишь зацепил руку своего противника.
Д'Артаньян поставил бочонок на пол и выхватил рапиру.
— За родину, сука, за Людовика! — крикнул я, сам толком не понимая, что несу. — За Францию и двор еб…шу в упор!
Шестеро против троих — это сложно, пусть даже один из них слегка ранен. Повезло, что комната, где все происходило, была достаточно мелкая — особо не развернуться. Поэтому наши противники изрядно мешали друг другу, не давая толком действовать.