Измена. Бес в ребро

Я вздохнула поглубже, уже хотела разогнать этих двух котов, и взялась за ручку двери. Но потом остановилась. Это не моя зона ответственности. Они оба немаленькие мальчики. И не мои дети. Сами разберутся.
Я же анализировала, размышляла, что одной из ошибок моих с Сергеем отношений была моя гиперопека. То, что я решала все проблемы сама и не давала ему проявить свои мужские качества.
Ну что же — вперёд. Пусть проявляют. Оба.
Я влетела на свой этаж без лифта. Немножко запыхалась, но кипящая злость на мужа утихла до нормального фона.
— Ир! — Позвала я
— Секунду, мам. — отозвалась дочь из своей комнаты.
— Встань, пожалуйста, на стул и выключи кнопку входного звонка, — попросила я её.
— Ма-а-ам, ничего себе! Ты подстриглась! Ну, теперь точно всё будет по-другому, — изумлённо воскликнула Ира.
— Нравится? — Спросила я, встряхивая лёгкой головой.
— Очень! — Ответила мне Оля, опираясь плечом о косяк двери в свою комнату.
Я услышала звук открывающегося лифта и родные шаги. Сергей попытался позвонить в дверной звонок. Потом тихо постучал. Затем постучал громче.
Нет, ну неужели непонятно. Тебя не хотят видеть. Головой ещё побейся.
Стук стал ещё громче.
— Я устала и не хочу тебя видеть. Уходи. Не устраивай шоу соседям. — сказала я открывая.
— Лена! Дай сказать! — Умоляющим тоном начал Сергей.
— Нет! — Гаркнула, захлопывая дверь перед его носом.
Я прошла на кухню и села за стол напротив девчонок. Ира разливала чай. Оля раскладывала печенье. Такие взрослые. Мои. Родные.
— Мам, я поговорила сегодня по телефону с врачом, что порекомендовал Коля. Она просит тебя подьехать вместе со мной. Как родителя. Поедешь? — Спросила меня Оля.
— Конечно. Когда? — согласилась я.
— Завтра утром. Придётся пропустить пару уроков, — вздохнув сказала Оля.
Выскочив рано утром на крыльцо, споткнулась, выцепив взглядом машину мужа. Вот настырный. Он что, спит в машине?
Покрепче ухватилась за руку Оли и почти бегом долетела до Колиной машины.
Ехать нужно было на другой конец города. И чтобы не опоздать, выдвинулись с запасом. Николай корректно, не касаясь Оли, разместил нас за заднем сиденье. И тактично молчал в дороге.
Под приятную тихую музыку плавным ходом мы ехали вначале сквозь центр и затем по Якиманке и далее по Ленинскому проспекту.
Как прекрасна весенняя Москва ранним утром. Жемчужным светом залиты вымытые улицы. Свежестью и пробуждающимся листочками пахнет воздух. Зелёной дымкой окутаны деревья. Я держала Олю за руку, и мне в этот момент было очевидно, что всё будет хорошо. Всё образуется. Мы обязательно выберемся из всех передряг.
В университете мы шли в лечебный корпус через кишащий студентами двор. Впереди Коля. Словно ледоход, прорезая плотную толпу. А мы в его фарватере. Держась за руки.
Врач приняла нас у себя в кабинете перед лекциями. Крупная, очень доброжелательная женщина, с внимательными глазами за стёклами очков, спросила меня, согласна ли я на то, что она будет работать с моей несовершеннолетней дочерью. И попросила подписать договор. Чек об оплате был прикреплён к договору, но я не стала разглядывать сумму.
Зачем мне это знание?
Далее врач обговорила график Олиных посещений и мы, попрощавшись, покинули здание второго меда.
Для того чтобы помочь моей доченьке, моей родной кровиночке, светлой и яркой звёздочке пережить случившееся и не винить себя во всей этой истории, я готова пешком сюда ходить.
— Оля, хочешь, я буду ездить с вами к врачу? — спросила я, мою притихшую девочку.
— Было бы хорошо. — Тихо ответила она.
— Может, вдвоём, на такси? — ещё раз попробовала я её разговорить.
— Нет. С таксистами ещё хуже. — призналась Оля.
Я увидела в зеркале заднего вида, как при этом сжались челюсти Николая.
— Буду счастлив возить вас. — коротко сказал он.
Сложно будет тебе, Коля. Наделал, ты дел. Теперь расхлёбывай.
И уже подъезжая, перед домом, я не удержалась.
— Коля, а тебе Оля не рассказывала? Наташка её после школы встретила на днях. Говорит, что она так пошутила. В клубе. — Рассказала я Коле, отмечая при этом, как сжались его руки на руле.
    
Тридцать четвертая глава
После я побежала к родителям. Мама со вчерашнего дня дома, а я её ещё не обнимала.
Мама выглядела неплохо. Немного похудела. Но цвет лица радовал. Да и настроение было бодрым.
— Вот и я дождалась стриженой дочери. — встретила она меня, ворчливо.
— Мама! Откуда такой домострой у тебя в голове? Ты же потомок стриженых комсомолок и спортсменок, — улыбаясь спросила я.
— Стриженые комсомолки ушли в прошлое. — вздохнула она.
— Ты напекла пирожков? Мама, тебе же нельзя! — принюхиваясь сказала я.
— С собой заберёшь. Девочек порадуешь. — ворчала она.
— Спасибо, родная. Девчонки мои выпечку почти не едят. Но мы постараемся! — наконец-то обняла я её и чмокнула в щеку.
Мама усадила меня за стол, поставила передо мной чашку с чаем, пододвинула ближе тарелку с пирожками. Устроилась сама напротив. Вздохнула.
— Лен. Это, конечно, твоё дело. Я не осуждаю. Мне сложно принять развод. Никто в нашей семье никогда не разводился и для меня — это позор. Но мне много лет и не мне жить с Сергеем. Поэтому я стараюсь не судить. Я волнуюсь за тебя. Ты была в надёжных мужских руках, и я была спокойна, а сейчас ты одна и без защиты. — проговорила мама, нервно теребя руками фартук.
— Какая защита отчего? На дворе двадцать первый век и равноправие. Медведи по улицам не ходят. — вспыхнула я моментально.
— От внешнего мира. Мужчина защищает свою семью от агрессии. — спокойно и уверенно ответила мама.
Конечно! Сижу вот теперь в ортезе, защищённая. Стоп! Мама ведь не знает ничего о том, что случилось в клубе. Для неё Сергей просто загулял. Оступился.
Мама за двадцать лет жизни так сроднилась с моим мужем, что приняла его в своё сердце словно сына. Что больше её расстроит предательство Сергея или моя ложь. Ведь рано или поздно всё равно узнает.
— Поверь, Сергей теперь волнуется о другой женщине. Мы для него больше не родные. — горько вздохнула я.
— Это ты от обиды на него так думаешь. Сейчас. Постарайся посмотреть на ситуацию отстранённо. — продолжала мама.
— Нет, мам. Всё не так просто. Если бы он только изменил мне, но нет. Он принял Наталью как свою семью, а нас вычеркнул сразу, как закрыл двери квартиры. Вечером, когда мне вывернули плечо, с девочками случилась неприятность в клубе. И я дала по морде его Наташе. Так, ночью он прилетел к нам в дом с претензиями. Как я посмела обидеть его женщину? Мы сидели перед ним. Измученные. Я с перевязанными руками. Девочки заплаканные. А он орал на нас. Защищая свою.... Мам, нет с нами больше Серёжи. Всё. — заговорила я, опустив голову.