Лекарь-возлюбленный 2. Цветок для короля

Чувствуя, как кровь приливает к щекам, и пытаясь держаться с ним, как и прежде, Катарина заявила:
— Мое желание… Когда у нас будет много времени, вы сможете пользоваться моим телом, как захотите. Ведь оно теперь принадлежит вам.
Сунлинь прищурился, обхватывая ее шею сзади и чуть сжимая:
— Не вздумай предать меня. Если однажды ты решишься на это, наша с тобой жизнь станет невыносимой. Потому что не Ванжаном я жажду обладать, а тобой.
То, как он это сказал, словно с ненавистью к каждому слову, раздувая ноздри и угрожающе щурясь, было чем-то сродни тому наслаждению, которое Катарина так отчаянно желала получить.
По телу прошла дрожь, а перед глазами потемнело.
— Я люблю вас, Ваше Высочество. Сейчас и на всю жизнь.
— Зови меня по имени! Хочу слышать, как ты произносишь его.
Разве возможно сопротивляться приказу того, кто однажды станет королем?
— Сунлинь… Мой повелитель… Мой муж…
Он набросился на ее рот, как изголодавшийся путник. Терзал губы своими губами, кусал и оттягивал, а затем зализывал раны и жадно сосал.
Катарина оттолкнула Сунлиня, жадно глотая воздух.
Принц упал на смятые подушки и потянул ее за собой, укладывая спиной на свою грудь.
— Почему ты сказал, что у нас мало времени? – Его голос звучал расслабленно и умиротворенно. Совсем не так, как она привыкла.
— Потому что я сбежал… Сюда. К вам. Хотел побыть только с вами. И чтобы никто не мешал. Но скоро меня наверняка начнут искать. Дайске обязательно отыщет, и придется вернуться. Еще этот ваш Баи… Пришлось запереть его в лазарете, чтобы никто не обнаружил, пока меня нет. Нужно будет его проверить…
Сунлинь проигнорировал недовольство в ее голосе:
— Когда вы с Дайске стали так близки? Мне показалось, вы ненавидите друг друга. А теперь ты свободно зовешь его по имени…
— Когда вы ушли, нам пришлось придумывать, как это скрыть. Конечно, мы стали много общаться. Но он продолжает меня ненавидеть и презирать. Считает, что это я повинен в вашем уходе. Толкнул вас на тропу греха и порока.
Сунлинь рассмеялся:
— Ты толкнул меня в бездну… Дайске прав.
Катарина задрала голову, мрачно глядя на принца:
— До вашего появления я не интересовался мужчинами. А вы меня совратили.
Он ни капли не смутился:
— Но тебе ведь понравилось совращаться? Твой рот создан именно для этого…
— Перестаньте… Я и так постоянно о вас думаю. Мне нужно быть собранным и сосредоточенным, а не представлять, как вы… как я…
Она запнулась и замолчала.
Сунлинь бархатным голосом вкрадчиво спросил:
— Как ты и я, что? Скажи это…
— Вы играете со мной? Развлекаетесь? Чего добиваетесь?!
Он как ни в чем не бывало спокойно признался:
— Хочу видеть, как твои губы произносят сладкие и порочные вещи. Этого достаточно, чтобы возбудить меня.
Он обхватил ее ладонь и накрыл ею вновь отвердевший член.
Сама не понимая, что делает, Катарина сжала пальцы вокруг горячего жесткого ствола. Она просто должна… Именно тут ее рукам и место.
— Я должен быть внимательным. И мне нельзя думать о том, как вы овладеваете мной. Грубо и сильно. – Она развернулась к нему лицом, медленно поглаживая набухшую плоть сверху вниз.
— Ты хочешь так: грубо и сильно? – Сунлинь часто дышал, иногда закусывая губу.
— Да-а-а… Чтобы вы не щадили меня… Чтобы истерзанным был не только мой рот… – Неосознанно она провела ладонью по своей груди, животу и опустилась ниже, к развилке бедер. Но осознав, что творит, тут же убрала руку. Ей доступны только слова. Что ж, она будет пользоваться ими. – Мне нужно исполнять свой долг лекаря, а не фантазировать, как вы призываете меня в любой момент, чтобы овладеть… Мне кажется, я буду кричать от каждого вашего движения… и молить о пощаде… но вы не будете слушать. Вы будете брать меня, пока не насытитесь.
— Ты – сам грех… – Сунлинь поднялся на руках и жадно лизнул губы Катарины, будто поглощая каждое ее слово. – Когда я наконец получу тебя, мое семя будет вытекать из всех твоих измученных моей плотью и моими пальцами отверстий. Я запрещу тебе смывать его. Ты будешь купаться только вместе со мной…
Катарина по-детски зажала уши руками:
— Не мучайте меня этими обещаниями… Мне нужна трезвая голова, чтобы выстоять против генерала.
Сунлинь схватил ее за руку, отнимая ее от уха:
— Выстоять против генерала? Что случилось?
Его волнение оказалось настолько же возбуждающим, насколько и слова, которые надолго лишат ее сна и покоя.
— Это мои проблемы. А вам нужно подумать о своих.
Принц уже привычным жестом сжал ее подбородок, не давая отвести взгляд:
— Сейчас ты расскажешь мне обо всем произошедшем в крепости с момента моего ухода. И особенно подробно о тех, кто тебя обижает и кто тебе здесь угрожает.
Она никогда не жаловалась. Никому. Единственным ее защитником был Рэйден.
А теперь… Катарина не понимала, что испытывает. Неужели, у нее будет тот, кто заступится за нее? Надеяться на это было опасно. Но… она уже поддалась алхимии принца.
— Меня все здесь ненавидят. – Катарина надула губы. – Айми я, видите ли, мешаю искать богатых покровителей. Дайске винит меня вообще во всем. А генерал… он просто за что-то на меня взъелся. – Какое же облегчение – просто высказать все это! – Когда вы ушли нам с Ясуо и Дайске срочно пришлось придумывать, как это скрыть. Мы сделали вашего двойника. Между прочим, было сложно. За ночь мы с Дайске слепили тело с командующего Рэна…
Она почувствовала, как Сунлинь напрягся. От его мрачного взгляда и сурово сжатых челюстей на сердце расцвели цветы. Как же сладко и приятно видеть, что он ревнует.
— Он единственный, кто хоть немного подходил. – Катарина не удержалась и прошлась пальцами по жестким ребрам, обтянутым гладкой кожей. – Ни у кого в крепости и близко нет такого потрясающего тела, как у вас. И такого роста.
Сунлинь вскинул бровь:
— Уж тебе-то об этом доподлинно известно. Всех перевидал?
Катарина ухмыльнулась:
— Я лекарь, Ваше Высочество.
— А еще – мой супруг. Тебе дозволено лечить только меня. – Сунлинь надавил на впадинку между ее ключиц.
— Пока мы здесь, я должен исполнять свой долг. Вашим личным лекарем пока может побыть несравненный Баи. – Катарина скривилась от отвращения, произнося имя соперника.
Сунлинь лишь усмехнулся:
— И ты позволишь ему прикасаться ко мне? Осматривать мое тело и исцелять мои хвори?