Чудесная чайная Эрлы

В последнее время Петер часто вел себя странно.
Взять это его желание жениться на мне во что бы то ни стало! Я списывала его на прирожденное благородство Петера, на стремление защитить. И даже на его практичность и приземленность. Я бы точно стала для него хорошей женой, мы оба это понимали.
Но скрывается ли за этим что-то еще? Возможно. Даже в детстве Петер не рассказывал мне о своей мечте стать магом-первопроходцем. Не упоминал о том, что хочет получить книгу из библиотеки моего деда. И уж точно не говорил о том, что он близко знаком с Магной!
Петер надел очки и улыбнулся мне прежней спокойной улыбкой, которую я так хорошо знала.
– Я веду с госпожой Бельмор дела по поручению отца. Она теперь занимается бизнесом мужа. Ему принадлежат несколько земельных участков в городе, мы хотим приобрести их, чтобы построить там склады. Мы хорошо поладили с Магной. Она оказалась приятной женщиной. И она… очень красивая.
Петер неожиданно смутился и опять снял очки, и опять взялся их протирать, хотя нужды в этом не было никакой.
Ого! Вот так дела. Неужели Петер пал жертвой чар Магны?
Что ж, я могу это понять.
– Да, я тоже изменила свое мнение о ней. Она необычная женщина. Она показывала тебе мужа?
– Нет, мы с ней еще не настолько подружились, – Петер криво улыбнулся. – Она прячет его от посторонних и избегает говорить о нем. Лишь утверждает, что он прекрасно себя чувствует.
– А я его видела. Мне кажется, его можно вернуть к жизни – осталось найти способ. Но так мало информации! В магазине Честа нет нужных мне книг.
– Они могут отыскаться в библиотеке твоего деда. Вместе с той книгой, которую я утром попросил тебя найти.
– Хорошо, Петер. Приходи завтра. Посмотрим, что можно сделать.
Мы попрощались, каждый пошел своим путем. Встреча оставила в душе неприятный осадок.
Хотя я пообещала Петеру найти нужную книгу, но не была уверена, что готова пускать друга на чердак. Новые подозрения пустили ростки – ядовитые, как побеги древоядицы.
Мне вовсе не хотелось становиться подозрительной и циничной, как комиссар Расмус. Но, пожалуй, все же следует прислушаться к его советам и стать более осторожной.
 
☘️
Перед тем как отправиться со вторым визитом, я заглянула домой. Забрала из сарая щенка, соорудила ему поводок из ремней, и двинулась в часть города, что была противоположностью роскошному Золотому холму – на бедняцкие окраины за фабричным кварталом.
Щенок радовался прогулке. Он мотал обрубком хвоста и пытался игриво цапнуть Занту за заднюю лапу. Альфина неспешно бежала на два шага впереди щенка, но достать себя не давала – дразнила. Щенок захлебывался лаем и рвался с поводка.
Путь предстоял неблизкий. Неожиданно потемнело. Небо затянули тучи и дым фабричных труб. По улицам прошелся резкий ветер и поднял кучи мусора. Обычная погода для Ферробурга.
Я повыше подняла воротник и поежилась.
Как примет меня Трубар? Я не видела его больше года. Он слыл отшельником и редко выбирался в город. Никогда не заглядывал в мою лавку на чашку чая. Да и не пил он чая – предпочитал напитки покрепче. Трубар единственный из моих друзей не явился поддержать меня в беде, хотя бы на словах.
Впрочем, другом назвать его сложно. Он был тяжел в общении, вел беседу только о том, что касалось работы в его саду. Резко обрывал мою девичью болтовню. На меня же после открытия чайной навалилось столько хлопот, что я редко вспоминала о своем первом работодателе. Пожалуй, ученицей я оказалась неблагодарной.
Город закончился, потянулись окраины, известные как «Пырейники». Сюда переселялись старые рабочие, когда больше не могли тянуть лямку в цехах, потеряв силы и здоровье, отдав годы жизни на то, чтобы заводчики и ферромаги набили кошельки. Небольшие земельные участки давали старым работягам сводить концы с концами. Многие выращивали овощи и держали птицу.
Дома тут стояли неказистые, из серого пористого камня, но окружавшие их садики радовали ухоженностью. Местные жители не стеснялись ночами воровать золу из заводских цехов, чтобы удобрять землю, и это приносило плоды. Однако не без сюрпризов. Зола из печей сохраняла остаточные свойства заклинаний ферромагов. Поэтому удобренные ей грядки порой давали странный урожай – капусту с обугленными листьями, картофель твердый, как чугунные болванки, или горох с кручеными как проволока побегами.
Дом Трубара стоял на отшибе. Я прошла по узкой тропинке через пустырь, продралась сквозь заросли репейника, вышла на опушку – и застыла.
Кое-что изменилось. Три года назад, когда я ходила к Трубару работать в его саду, забора не было. Теперь участок Трубара окружала живая стена из переплетенных голых веток. Она выглядела неприступно и намекала, что посторонним хозяин не будет рад.
Я подошла к изгороди, потрогала узловатую ветвь. Совершенно непонятно, откуда все взялось. Когда-то Трубар посадил вокруг участка тонкие прутики. Они не могли успеть вырасти в эти мощные кусты. Что это вообще за кустарник? Туя? Ползучий орешник?
Не похож. Ни у одного из известных мне растений нет чешуйчатой коры с металлическим отблеском.
Щенок задрал лапу и щедро оросил непонятный кустарник – чем бы он ни был, для его собачьих нужд он годился.
Через скрипучую калитку наша компания прошла внутрь. Здесь было все как обычно: кособокая оранжерея, сколоченная из разномастных досок, ровные ряды клумб. Трубар выращивал цветы на продажу. Он уже убрал клумбы к осени – осталась лишь рыхлая черная земля да несколько засохших стеблей.
Там и сям возвышались небольшие холмики с едва заметными ямками. Раньше подобного в саду Трубара не водилось.
Я поворошила ногой один из холмиков, земля осыпалась, зашевелилась, и я отпрыгнула с диким криком.
Из почвы выполз дождевой червь. Но какой! Это был мой оживший кошмар. Сперва я приняла его за змею, потому что длиной он был не менее локтя. Его тело лоснилось, как каучуковое, а на самом конце, где у червей, предположительно, имеется морда, блестело нечто, напоминающее каплю металла.
Занта зашипела и начала подкрадываться к монстру, прикидывая, как его лучше ухватить. Щенок залился истошным лаем.
Определенно на участке Трубара творилось нечто странное!
Хлопнула дверь дома, на шум вышел хозяин.
– А, Эрла! Ждал, что ты придешь, – окликнул он меня так, словно мы расстались лишь вчера.
Трубар сложил руки на груди и угрюмо уставился на меня. За этот год ветер и солнце еще больше загрубили его кожу, да и морщин на его лице прибавилось, а вот характер его ни капли не изменился.
– Здравствуйте, господин Трубар. Простите, что не проведала вас раньше. В последнее время у меня было немало забот.
– Наслышан. Проходи.
Он кивнул на скамью у стены. В дом не позвал.