Чудесная чайная Эрлы

Но стоило взять лишь первую ноту, как руки обожгло, словно кто-то плеснул на них кипятком.
Я вскрикнула и потрясла кистями. Через минуту боль улеглась, но кожа под печатями запрета покраснела.
Я уж и забыла о судебных татуировках, и напоминание стало весьма болезненным. Заложенная в печатях магия не давала мне прибегать к любым магическим формулам.
На миг мне стало очень плохо. Не от боли, нет – от осознания того, что меня сделали неполноценной, лишили важной части моей жизни, отняли способность делать мир лучше с помощью моей магии. Судебный запрет словно велел мне мириться с несправедливостью, серостью и безнадежностью.
Но моя свобода, хоть и ограниченная, оставалась при мне. А значит, еще не все потеряно.
Древоядица вновь обрела маскировку и отправилась на верхнюю полку, а я решила навестить госпожу Магну Бельмор.
У меня имелась куча вопросов к супруге Бельмора, которые могли многое прояснить. Раз уж комиссар не желал делиться со мной результатами, придется мне взять на себя роль дознавателя. И как знать – не повезет ли мне больше, чем комиссару?!
 
☘️
Особняк Бельморов располагался в самом дорогом квартале Ферробурга – на Золотом холме, в той части города, к которой была благосклонна роза ветров. Дым с фабрик обходил Золотой холм стороной, растекаясь по его подножию, а дороги в этом квартале были хорошо вымощены и не знали грязи.
Я поднялась на самую вершину холма, изучая на ходу крепкие дома красного кирпича. Прежде чем свернуть в переулок к особняку Бельморов, постояла, переводя дух и набираясь храбрости. Полюбовалась на раскинувшийся внизу город.
Его улицы затянул сероватый туман, дома растворились в нем, и только фабричные трубы маячили вдалеке как мачты заблудившихся кораблей. И все же Ферробург был красив особой красотой. В нем полно старинных домов с причудливыми флюгерами, есть и фонтаны – большей частью заглохшие, и уютные каменные дворики. Даже заводы и фабрики были по-своему прекрасны как олицетворение мощи человеческих амбиций. Закопченные, но величественные, издалека они напоминали дворцы древних темных магов, а рев гудков и стук паровых молотов навевали мысли о звуках битв и криках покоренных чудовищ.
Ферробург сильно изменился за последние годы и далеко не в лучшую сторону. Стало больше грязи, запустения, безнадеги. Город окружали свалки, пустыри, заброшенные кварталы. Новых ферромагов мало заботили красота и удобство. Деньги, власть над металлом и людьми – вот что теперь составляло их устремления. Но ведь когда-то все было иначе. Были ученые, которые хотели объединить ферромагию и витамагию, создать новое учение, что выведет тонкое искусство магии на новый уровень. Но их исследования были признаны бесполезными и ныне пылились в архивах.
Вздохнув, я вернулась от мыслей общих и возвышенных к более реальным и приземленным. А именно, к предстоящему неприятному разговору с Магной Бельмор.
 
☘️
Особняк Бельморов был величественным сооружением из темно-красного кирпича, старым, но не дряхлым. Фундамент изрядно ушел в землю, придавленный годами и массой трех этажей с башенками. Но на окнах имелись новенькие механические жалюзи, а по стенам карабкались латунные трубы – части установленных в особняке механизмов, призванных облегчить быт его обитателей.
Поколения Бельморов жили в этом доме уже несколько столетий. Отец Бельмора был знаменитыми ферромагом, как и его дед. Но последний Бельмор не пошел по стезе своих предков. Хотя у него имелись все задатки ферромага – жесткость, властность, глубокий грубый голос и сердце, что слышит лишь звон металла.
Вот только любимым металлом Бэзила Бельмора было золото, известное тем, что оно не отзывается на формулы ферромагов.
Однако Бэзил нашел способ покорить его. И помогла ему в этом самая могущественная в современном мире магия – коммерция.
Говорили, что Бэзил учился в столичной академии, но успехов не добился. И понял, что ему куда больше нравится торговать плодами ферромагии, чем создавать их самому. Начал скупать кухмистерские и фабрики, золото рекой потекло в его карманы, и Бельмор добился того, чего не удалось его отцу – не уважения, не любви, но богатства.
И вот чем закончился его путь...
Я поднялась на крыльцо и дернула ручку звонка. В доме разлилась изысканная, тонкая мелодия, от которой нежно защемило душу.
Это было удивительно и странно – я ожидала, что звонок в доме Бельмора будет грубым, резким, как звук гонга, возвещающий начало смены на заводе.
Как встретит меня Магна? Сто против одного: велит спустить меня с крыльца. Или без долгих разговоров вцепится мне в волосы.
С растениями, даже вредоносными, я умела находить язык. Я бы предпочла иметь дело с самой жгучей крапивой на свете, чем с Магной Бельмор.
Замок щелкнул, я подобралась. Дверь распахнулась, и все приготовленные слова мигом вылетели у меня из головы.
Передо мной стояла не хозяйка дома, но камердинер. Он не был человеком. Бельмор держал для домашних услуг Коптилку.
И этот Коптилка отличался от обычных рабочих и полицейских автоматонов столь же разительно, как искусно сделанная скульптура отличается от грубого булыжника.
Возникшее передо мной механическое существо было высоким, изящным. Имело тело в форме удлиненного цилиндра, необычайно длинные руки и ноги и яйцеобразную голову с едва намеченными чертами человеческого лица.
В глазницах мерцало пламя – бездымное, химическое, потому что дымоотводной трубы у автоматона не имелось. От него не пахло гарью и не несло сажей. Он благоухал лимоном и полиролью.
На автоматон нацепили форму – красный камзол и коротенькие штанишки, на его блестящей голове сидел аккуратный белый паричок.
Его и Коптилкой назвать-то нельзя. Больше всего это существо походило даже не на человека, а на латунного кузнечика. Я слышала об этих творениях ферромагов и фламмагов. Они недавно появились в столице, и каждый стоил как небольшой завод. Зато новые слуги-автоматоны отличались красотой и ловкостью и понимали куда больше команд, чем обычные Коптилки.
– Здравствуйте, – произнесла я с запинкой.
«Кузнечик» молча склонил голову и протянул ко мне руку с паучьими пальцами, которые могли сгибаться в нескольких местах. На руке красовалась тонкая белая перчатка.
Я догадалась, что дворецкий просит мою визитку.
Визитки у меня не было.
– Я к госпоже Бельмор. Меня зовут Эрла Ингольф.
Механический дворецкий приглашающе шевельнул рукой. Мне следовало войти и ждать в приемной, что я и сделала.
Автоматон повернулся и пружинящим шагом двинулся к лестнице, устланной алым ковром. Успел поставить ногу лишь на первую ступень, как на площадку выплыла Магна Бельмор, одетая в утреннее платье из бежевого шелка. Роскошная, властная, но бледная, с синяками под глазами.