Чудесная чайная Эрлы

– Откройте! Полиция! – потребовал с улицы голос комиссара. Я вскочила, сердце сделало кульбит и приземлилось где-то в желудке.
 
☘️
Секунду гости сидели как громом пораженные – неподвижные, с оторопевшими лицами. Пульц отмер первым. Он вскочил и возвестил страшным шепотом, выпуча глаза:
– Полундра! Облава!
И в зале словно цветной вихрь закрутился.
Чест, Вермиль, Олд и Сона, сграбастав чашки и тарелки, рванули к кухне. Застряли в дверях и несколько мгновений пыхтели и толкались в проходе, осыпая друг друга сдавленными ругательствами.
Аркандор мигом растащил столы по местам, словно его сила увеличилась стократ, подстегиваемая страхом.
Прорицатель заметался по залу, сунулся к кухне, но, натолкнувшись на кучу-малу спин и рук в дверях, передумал, нырнул под один из столов и натянул скатерть до пола.
Гейла и Лилла залихватски перемахнули через прилавок и присели – только пыльные юбки мелькнули.
Алекса укрылась за шторой, а Пульц исхитрился втиснуться в узкий шкаф, где я хранила салфетки и полотенца.
Я только и успевала что крутить головой и с отвисшей челюстью следить за беспорядочными перемещениями моих заговорщиков. К чему эта игра в прятки, скажите на милость? Разве нынче незаконно ходить в гости? Что мне теперь говорить комиссару?
Через минуту зал был пуст и в относительном порядке.
Занта в восторге запрыгнула на шкаф и уселась наблюдать за развитием событий.
В дверь повторно постучали, куда более громко и властно.
– Эрла, откройте!
– Бегу! Сейчас!
Спотыкаясь, я ринулась к двери и повернула ключ. А что мне оставалось делать? Не могла же я прогнать его. Попробуй не пусти полицейских, и они выломают мне дверь.
Из плотного клуба смога в зал шагнул комиссар Расмус. Видимо, день не прошел для него легко: он выглядел усталым и раздраженным, а его подбородок потемнел от появившейся к вечеру щетины.
– Ждите снаружи. Я сам разберусь, – бросил он сопровождавшим полицейским. В ответ почтительно пробубнили:
– Слушаюсь, комиссар!
– Добрый вечер, господин Расмус, – от волнения я присела в неуклюжем реверансе. – Что привело вас ко мне в столь поздний час?
– Две причины, – комиссар обежал зал внимательным взглядом. – Во-первых, я должен два раза в день проверять, что вы не покинули город. Утром мы с вами уже виделись, но вам придется терпеть мое общество и по вечерам.
– Ну, я перед вами, комиссар.
– Есть и другая причина. Поступил сигнал, что вы открыли чайную, принимаете гостей и ведете торговлю. Что вам было запрещено. Что вы на это скажете, госпожа Ингольф?
Расмус приблизился ко мне, но я не сдвинулась с места – показывать страх перед ним не хотелось. Чем более властно и официально он говорил, тем сильнее билось мое сердце.
Сейчас ко мне в гости заявился отнюдь не друг и не случайный приятель. Ко мне заявился комиссар полиции при исполнении, и он выглядел таковым от блестящих сапог до последней нашивки на черном мундире.
«Спокойно, Эрла, не паникуй!» – твердила я себе и так усердно старалась выполнить этот совет, что не сразу сообразила, что комиссар ждет ответа.
– Эрла, это правда или нет?
– От кого поступил сигнал?
– Я не вправе разглашать эту информацию.
«Не иначе как Тиль Тинвин постарался, – решила я. – Он попался Лилле на пути и что-то заподозрил. Поди шпионил под окнами».
– Ко мне заглянули друзья на чашку чая. Что в этом такого?
– Они уже ушли?
Выбор ответа поставил меня в затруднение.
– Как видите, за столами в зале их нет, – нашлась я, не уточняя, что гости в данный момент пребывают под столом, в шкафу, за шторой и в других неожиданных местах моего дома.
– Сколько приходило человек? Больше двух?
– А какая разница?
– Если к вам приходило больше двух человек, и вы за вознаграждение угощали их товарами, которыми торгуете в вашей лавке, это толкуется как незаконное ведение торговли.
Новая информация заставила призадуматься.
В данный момент в зале пряталось три человека, еще несколько затаились в кухне, а в вазе на прилавке поблескивали монеты, которые гости опустили в нее, оплачивая угощение (вопреки моим протестам).
По всему выходило, что я вела торговлю и должна немедленно отправиться в каталажку.
– Нет, – заявила я в отчаянии человека загнанного в угол. – Вас ввели в заблуждение.
– Сейчас в доме кто-то есть?
– Перед вами только я и Занта.
– Откуда этот беспорядок?
Комиссар указал затянутой в перчатку рукой на россыпь крошек на полу. Кто-то в суматохе смахнул корзину с печеньем на пол и наступил на ее. На обломках и крошках отчетливо выделялся отпечаток мужского ботинка.
– Это Занта набезобразничала. К вечеру она всегда разыгрывается. В нее словно бес вселяется.
Я торопливо схватила веник и замела мусор.
Занта, чтобы подтвердить мои слова, сорвалась со шкафа, галопом промчалась по залу – комиссар быстро отступил с ее пути. В завершение маршрута альфина запрыгнула на прилавок и лапой скинула с него чашку. Осколки со звоном разлетелись по полу, из-за прилавка послышался сдавленный возглас.
– Моя любимая чашка! – рассердилась я. – Ну и попадет тебе, зараза!
Комиссар заложил руки за спину и начал медленно обходить зал. Я стояла ни жива ни мертва, кровь шумно стучала у меня в висках.
Расмус подошел к столу, под которым прятался Аркандор, осторожно переступил через торчащий из-под стола ботинок, старательно не опуская глаз к полу.
Повернулся к окну и небрежно поправил штору, за которой пряталась Алекса. На миг ткань обрисовала ее локоть, но комиссар дернул штору еще раз, локоть исчез.
Прошелся мимо шкафчика, остановился и прислушался. Пульц в шкафу пыхтел так, что и на Ржавом пустыре должно быть слышно.
Комиссар резко повернулся на каблуках и уставился на меня. Я облизала пересохшие губы.
Расмус испустил обреченный вздох человека, чье терпение подверглось тяжелому испытанию.
– Что ж, Эрла. На вид в вашем зале пусто. Я отмечу в протоколе, что сигнал оказался ложным.
– Спасибо, комиссар, – пробормотала я, часто дыша от облегчения.
– Но постарайтесь впредь не подавать нам поводов для таких досмотров.
– Но как же мне быть, господин Расмус? Мне нужно на что-то жить. Мне нужно торговать! Неужели ничего нельзя сделать?
– Можно подать прошение в городской совет. Оно будет рассмотрено властями. Если решение будет положительное, они передадут заключение в участок, а там я уже могу, учитывая интересы следствия, позволить вам – или не позволить – возобновить торговлю.