Летнее королевство

Агравейн совершенно не походил на него. Он действительно старался «сохранять дистанцию» и, казалось, готов был отстаивать эту самую дистанцию всеми силами. Я иногда думал, в чем здесь дело. Может, в том, что в Камланн он попал в качестве заложника отцовской клятвы? Для друзей готовый на все, особенно для брата, он ни на минуту не забывал о своем королевском происхождении и статусе прославленного воина. Иногда он впадал в угрюмость, и тогда готов был взорваться от любого косого взгляда, или от того, что ему показалось таковым. Впрочем, собак спускать он предпочитал, конечно, на своих подчиненных воинов, а не на членов Братства. Единственный способ унять его — дать ему то, что он хотел, причем немедленно. Но после того первого дня он оставил меня в покое. Наверное, лорд Гавейн серьезно поговорил с ним, хотя это только мои предположения.
Делами я был просто завален, но это и к лучшему. За домом нужно следить: поддерживать огонь в очаге, подметать, мыть и чистить, вовремя менять солому в тюфяках. Агравейн и Кей и не подумали усомниться в том, что, раз уж я здесь живу, то и им должен прислуживать: следить за чистотой одежды, ухаживать за оружием и доспехами. (Другой слуга, Амрен, показал мне, как с этим справляться побыстрее и попроще.) К счастью, лошади находились на попечении конюхов, но все равно приходилось частенько заходить к моему Ллуиду и выхаживать его. К Цинкаледу лорд Гавейн вообще никого не подпускал, так что из всех трех лошадей он доставлял меньше всего хлопот.
Помимо домашних забот, хватало дел и в крепости. Братство частенько отправлялось в самые разные уголки Британии, многие воины не заводили личных слуг, а тех, что работали в Камланне, вечно не хватало. На всю крепость приходилось около полутора сотен мужчин и сотня женщин, и всем находилось дело с утра до вечера. Общие места, такие как пиршественный Зал, сторожевая башня и кладовые, надлежало содержать в чистоте и порядке; скот требовал кормежки, шкуры — обработки; кухня нуждалась в постоянном притоке продовольствия, за медом следовало присматривать особо, и так далее. Но работа мне нравилась. В крепости оказалось куда интереснее, чем на ферме. Ты работал не один, всегда можно было перекинуться словцом, попросить помочь, или помогать другим. В Камланне собралась хорошая компания. Часть слуг — бывшие горожане, часть — потомки тех, кто уже не одно поколение служил рыцарям. Но попадались и бывшие фермеры. Некоторых из них согнали со своей земли саксы. Люди не захотели искать другую землю и переселяться куда-то в другие места. Кстати, саксы тоже попадались. Как правило, это были те, кто вынужденно принес клятву верности Артуру или другому лорду после какого-нибудь удачного набега. Когда на кону стоит твоя жизнь, можно и в слуги пойти. Остальные съехались со всех концов Британии, и даже из-за моря, из Малой Британии. Слушать их рассказы и новые песни мне очень нравилось.
Всем хозяйством Камланна заправляла королева Гвинвифар. Худощавая кареглазая дама, больше всего похожая на пламя свечи, увенчанная массой рыжих волос, ко всем относилась мягко и внимательно. Казалось, она никогда не сидела на месте и всегда знала, где находится тот или иной мужчина или женщина и чем они заняты. Обычному степенному шагу она предпочитала легкий бег, а некоторые говорили, что ее походка больше похожа на танец. Она знала, сколько у нас шерсти, сколько нужно докупить и сколько может потребоваться каждому; она следила за тем, чтобы скот забивали в нужном количестве, чтобы в яслях у лошадей хватало овса; она заботилась о своевременном ремонте соломенных крыш, она вела все счета. При ней неотлучно находился помощник, Гвейр ап Камри, руководивший практически всем, и его жена Тангвен, тоже руководившая всем, включая Гвейра.
О других слугах можно рассказывать долго. Амрен обучал меня обращению с оружием. Это был слуга лорда Бедивера, тоже бретонец. Еще до того, как поступить на службу к сэру Бедиверу, он немало странствовал по всей Галлии, рассказывал удивительные истории о южных землях, о Лугдунуме и Массилии, о кораблях, уходивших в Рим и Карфаген, и мог проговорить всю ночь, если его не остановить. А еще был Эгмунд, сакс из Дейры: он поклялся служить лорду Руауну в самом начале войны с саксами. После битвы при Баддоне Руаун освободил его и предложил помочь вернуться в саксонское королевство, но Эгмунд успел стать христианином, женился, завел свой дом и не захотел уезжать. Многие другие составляли разношерстную, но интересную компанию. Так что, несмотря на капризы Кея и Агравейна, жизнь в Камланне оказалась интереснее, чем я ожидал. Я даже пожалел, когда лорд Гавейн приказал мне собираться в дорогу.
День в середине марта выдался холодный и дождливый. В одной из кладовых я белил щит, когда милорд разыскал меня и сообщил, что завтра мы уезжаем.
Я в замешательстве отложил кисть.
— Куда мы направляемся, милорд? Надолго?
— Пока только в Гвинед. — Лорд Гавейн присел рядом со мной и внимательно разглядывал щит. Все-таки несколько месяцев, прошедшие с нашего приезда, пошли ему на пользу: с лица ушло горькое выражение, но следы внутреннего беспокойства все равно остались. Золотой воротник из мягкой, отличной выделки, кожи, придавал его облику величественный вид. Впрочем, он и в домотканой тунике выглядел по-королевски.
Рыцарь взял кисть и нахмурился.
— Чей это щит? — с некоторым недоумением спросил он.
— Константа, — ответил я, гадая, чем вызвано его недовольство.
— Ну и зачем ты это делаешь? — Лорд Гавейн окунул кисть в известку и начал подправлять незакрашенные места. — Я же говорил, что ты и так берешь на себя много лишней работы.
— Милорд, Максен отправился за соломой для крыши Зала, а Констант хотел, чтобы щит закончили красить на этой неделе. Так почему бы не помочь?
— Ладно. Но не затевай никакой новой работы.
— Хорошо. Так мы идем только в Гвинед?
Он кивнул, тщательно обводя кистью ободок щита. Гвинедом правил главный враг Артура, король Мэлгун ап Докмэйл, и его королевство давно стало прибежищем для всех ненавистников Пендрагона.
— Долго мы там пробудем? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Столько, сколько понадобится. — Кисть задела лицевую поверхность щита, оставив белый мазок. Лорд Гавейн поискал тряпку, чтобы убрать лишнее. Я взял тряпку и стер пятно сам. Лорд Гавейн задумчиво покачался, сидя на пятках. — Милорд давно хотел отправить кого-нибудь к Мэлгуну; в прошлом году мы недополучили с него дань. Обычное дело. Каждый раз приходится его уговаривать. А теперь добавилось еще кое-что. Он там собрал у себя каких-то непонятных людей. Милорд хочет, чтобы мы отправлялись немедля.
— Эти люди — заговорщики?
— Ну, прямо из донесений это не следует, — лорд Гавейн невесело усмехнулся, а его правая рука непроизвольно потянулась к рукояти меча. — Один из людей милорда в Каэр-Сегейнте сообщил, что в порт прибыло несколько иноземцев на каррахах. Их приняли, предоставили лошадей и повозки, и доставили в Деганнви. Эти люди говорили по-ирландски.
— Это что же, Энгус из Далриады? Но даже Мэлгун не станет заключать союз с королем Эйрина!