Летнее королевство

— Нет, о нет! Ты же обещал! Ты поклялся!
Только тут я вспомнил, что и вправду обещал ей, что не причиню вреда ее брату. Вспомнил и ужаснулся. Я нарушил клятву, но до сих пор ухитрился даже не вспомнить об этом. И тогда меня охватил гнев. Я пришел в ярость из-за того, что она связала меня этой дурацкой клятвой!
— Да, обещал. Но смысла в таких обещаниях нет ни на грош. Это сражение! Твой брат напал на меня, он хотел меня убить! И что я должен был делать? Предложить ему для этого свой меч?
— Гавейн, — произнесла она таким тоном, что я в удивлении воззрился на нее. Глаза ее потемнели, а лицо побледнело. Что-то во мне извивалось и отчаянно хваталось за край внутренней бездны. — Гавейн, ты убил его?
Я долго не находил ответа, а потом воскликнул в отчаянии:
— Да, убил! Он заслужил каждый дюйм стали, поразившей его! Он предатель и мятежник, зверь, который запер тебя здесь, разлучил нас и оскорбил меня! Да, я убил его!
— Ты нарушил клятву, ты — убийца, — голос ее был ровным и холодным. — Наверное, ты и впрямь колдун. Так назвал тебя Бран. О, мой брат, о, бедный Бран! — Она отвернулась от меня, подошла к стене и прислонилась к ней головой, прижав одну руку к губам. Ее плечи под тонким платьем содрогались. В конюшне под нами лошади беспокоились в стойлах, в соломе на крыше ворковали голуби.
Я тупо стоял посреди комнаты и ничего не видел. Глаза заволокло черным светом.
— Элидан, — позвал я. Она не двинулась с места. — Я прошу тебя, выходи за меня замуж. — До этого момента я как-то не удосужился попросить ее об этом. Но как только я произнес эти слова, неожиданные для меня самого, я понял, что хочу этого больше всего на свете.
Она повернулась ко мне, ее лицо исказилось, но глаза смотрели горько и холодно, как у Брана.
— Замуж? — мертвым голосом повторила она. — Замуж за тебя? За человека, убийцу моего брата, чья кровь еще не остыла на твоих руках? Замуж за клятвопреступника? Жаль, что я не умерла в тот день, когда впервые увидела тебя! Оставь меня!
В два шага я пересек комнату и схватил ее за плечи.
— Нет, не прогоняй меня! Все, что угодно, только не прогоняй! Народом своим клянусь, я все сделаю…
— Уходи! Дай мне скорбеть о погибшем. Я больше не хочу видеть тебя живым. Вы, воины, все одинаковы, не думаете ни о чем, кроме своей славы. Тебе плевать, что ты причиняешь боль, лишь бы получить свое и попасть в песню. Тебе не понять меня. Ты умеешь убивать, ты благородной крови, ты красив, ну так пойди, найди себе какую-нибудь шлюху, которая клюнет на все это! Я достаточно побыла шлюхой, больше не хочу.
— Зачем ты так говоришь?!
— Уходи! — закричала она и ударила меня по щеке, а потом еще раз. Я отпустил ее плечи. — Если ты еще хоть раз приблизишься ко мне, клянусь, я убью себя. И будь уверен, своей клятвы я не нарушу.
Я отступил и смотрел на нее, а она стояла неподвижно, прямая и гордая, ее губы приоткрылись, глаза слишком яркие, лицо мокрое от слез. Я чувствовал, что если я оторву от нее взгляд, моя душа тоже расстанется со мной. Но что, скажите на милость, я мог сделать еще? Так я совершил самый трудный поступок в жизни: повернулся и вышел, очень тихо прикрыв за собой дверь. Уже выходя из конюшни, я услышал ее плач по мертвому брату и прибавил шагу. С тех пор мы больше не виделись.
Лорд Гавейн замолчал. Я перестал почесывать собаку, и она заскулила и толкнула меня головой с надеждой. Пришлось стукнуть ее, чтобы отстала. Гость внезапно позвал ее, и она подошла, вежливо понюхала руку, затем устроилась у его ног, а он, как и я недавно, начал почесывать ее за ушами. Отец нахмурился.
— И ты ничего больше не сделал для этой женщины?
Воин пожал плечами.
— Я разыскал старика, Хиуэла, и отдал ему все деньги, которые были при мне, и еще занял у других воинов Братства. Я наказал старику, чтобы леди Элидан ни в чем не знала отказа. Вряд ли он сказал ей, откуда у него деньги, иначе она бы не приняла этой помощи, но я уверен, что деньги дошли по назначению. Я пошел к ее сводному брату Эргириаду, новому королю, и просил его позволить ей делать все, что заблагорассудится. Пришлось и ему сделать подарки. Деньги на этот раз я одолжил у самого Артура. Похоже, она уехала из города в тот же день. Она взяла свою коричневую кобылу, Хиуэла, еще одного слугу и мула, нагруженного каким-то добром. Никто не знает, куда она отправилась. Известно лишь, что они повернули на юг. Денег я ей оставил достаточно. Могла прикупить себе земли и нанять батраков для ее обработки. Почти уверен, что ни к какому другому королю она не пошла. Еще раньше она говорила, что не любит двор с его вечными интригами.
— Ну и зачем ты ее ищешь? — спросил отец. — Сам же говоришь, что, судя по всему, она сумела устроиться где-нибудь и не бедствует.
— Я должен испросить ее прощения. Я даже не сказал, что виноват.
— И для этого ты отправился в путь в середине зимы? — Отец скептически посмотрел на него. — Знаешь, милорд, это, конечно, все очень благородно. Наверное, для такого человека, как ты, это даже необходимо, но можно же было подождать до лета?
Лорд Гавейн улыбнулся и снова занялся собакой.
— Понимаешь, все как-то времени не было. До Баддона война не прекращалась, а потом… потом я хотел, но мой господин сначала послал меня в Дейру, затем в Гвинед, а потом и в Каледон. Я как раз возвращался из поездки к Энгусу Макерку из Далриады, и пришлось остановиться на ночь в Каэр-Эбрауке.
Ухаживая за лошадью, я разговорился с одним из слуг при дворе. Он сказал, что, по его мнению, она уехала в восточный Гвинед, в горы Арфон. Я подумал и решил, что у меня будет время ее поискать. Я написал милорду письмо и отправил его в Камланн с человеком, который меня сопровождал, а сам отправился в Гвинед с тем самым человеком, который рассказал мне о ней.
— Подожди, я слыхал, что король Мэлгун Гвинедский — враг Артура, — заметил отец.
— Верно. Гвинед не друг Пендрагону. Но я не собирался навещать короля Мэлгуна, мне просто надо было найти Элидан. Однако слуга из Каэр-Эбраука ошибся: ее там не оказалось.
Отец задумчиво хмыкнул.
— Похоже, этому человеку просто понадобился провожатый. Он же сам из Гвинеда?
— Может, ты и прав. Он действительно оттуда. Была какая-то давняя история… Кажется, он убил родича и сбежал. Однако его клан принял его, когда мы приехали. Но он же сказал, что Элидан собиралась в Гвинед. Я выяснил, что она и в самом деле проезжала через Каэр-Легион, ее там запомнили. Но в Арфоне следы терялись. Я обшарил всё, от Кастель-Деганнви до истоков Сэферна. Никто ничего не видел и не слышал. Пришлось возвращаться в Каэр-Легион и думать, куда еще она могла направиться… Вот с тех пор я так и ищу ее.
— Да, Господи, зачем вы ее ищите? Не понимаю! — воскликнула Морфуд. На протяжении всего рассказа она становилась все беспокойней, и теперь смотрела на лорда Гавейна одновременно и вопрошающе, и игриво. — Ну, обиделась на вас женщина, за то, что вы ее обесчестили. И что? Чего за ней бегать-то? Или вы по-прежнему намерены жениться на ней?