Обрученные затмением
Он склонил слегка голову в знак приветствия, протянул сложенный вдвое листок и сдержано проговорил:
– Держи.
Несколько мгновений я вглядывалась в хмурое мужское лицо, затем все же взяла с недобрым предчувствием газетную вырезку и повернулась спиной к фонарю, чтобы было удобно читать:
– Жена шерифа и его двенадцатилетняя дочь стали жертвами нападения волка. От когтей дикого зверя пострадала также… Зачем ты показываешь мне эту статью? – недоуменно поинтересовалась у Форестера. – Я знаю, что там написано. Могу повторить слово в слово при необходимости.
– Автор статьи ошибся? – с плохо скрываемым нетерпением спросил он. Наверное, на моем лице отразилась растерянность, раз Деррен пояснил: – Чье имя здесь должно стоять, твое или сестры?
– Здесь нет ошибки, – твердо сказала я и вернула вырезку.
– Получается, оборотень напал на тебя, а не на Мию?
– Мия была дома, когда произошло нападение.
– Лия, прошу, скажи правду. Для меня это важно! – с нажимом воскликнул Форестер.
Я смотрела на полукровку во все глаза и не понимала, что с ним. Казалось, он поменялся ролью с моим отцом и возложил на себя обязанности шерифа. Ради чего?
– Ты мне не веришь, – внезапно осенило меня. – Смотри!
Закатав джинсы на правой ноге, показала Форестеру длинный белый шрам, тянущийся от колена к пятке – подарок на долгую память от черного волка.
Вместо ожидаемого сочувствия я была «вознаграждена» ледяным взглядом, от которого меня охватила дрожь.
– Все как по сценарию, – хмыкнул полукровка. – Молодец, здорово сыграно! Я уж подумал, что ты… особенная… Даже собирался познакомиться поближе. Если бы ты только сказала сейчас правду. Но я ошибся. Ты такая же, как все. Может, даже хуже. Лгунья и лицемерка, – в его голосе звенело презрение.
Внутри пронеслась обжигающая волна гнева. Никто и никогда не обвинял меня прежде во лжи. Как он, сын заклятого врага, посмел бросить мне в лицо жестокое и несправедливое обвинение?
Я пошла на поводу у обиды и занесла руку для пощечины. Реакция Форестера была молниеносной: он перехватил запястье.
Некоторое время мы просто пожирали друг друга глазами. Нами обуревали слишком сильные эмоции, чтобы говорить. Затем полукровка притянул меня к себе, угрожающе навис и процедил сквозь зубы:
– Не смей приближаться к Ребекке. А тем более рассказывать ей свои сказки.
– Сказки? – насмешливо бросила я, хотя меня трясло, подобно флагу в ветренный день. – Это тебе их, по-видимому, рассказали.
– Зря стараешься. Мия предупредила меня, что ты превосходная актриса, – голубые, словно льдинки, глаза опасно блеснули. – Теперь я знаю, что ты из себя представляешь.
– Вырезкой тоже она, наверное, тебя обеспечила.
– И о шраме предупредила. Ты всем показываешь его для убедительности или только я удостоился особой чести?
– Где, в таком случае, по мнению моей любимой сестрицы, я обзавелась им?
– Упала в детстве. То ли с качелей, то ли с карусели.
– Как интересно… Что еще по секрету она нашептала тебе на ушко? – спросила с ядовитой иронией.
– Много чего! Об отсутствии у тебя способностей к обороту, о твоих попытках присвоить себе ее жизнь с тех пор, как вышла эта статья. Мии и без того досталось от жизни, а ты, родная сестра, дальше изводишь ее своими выходками. Пожалела бы лучше. Она и так не спит по ночам, все видит того волка…
– Ложь! – обескураженно выпалила я, не позволив Форестеру закончить. – До последнего слова! Это я не сплю толком последние шесть лет и мучаюсь из ночи в ночь кошмарами, в которых меня преследует оборотень, а не Мия!
– Перестань! Не ломай комедию!
Выносить взгляд жестоко-насмешливых глаз становилось все сложнее, но в порыве эмоций я предприняла очередную попытку обелить себя:
– Если все, как ты говоришь, правда, зачем тогда отец отправил меня в Тампу после происшествия?
– Отлучил от клана. Ты же простой человек.
– Днем я сказала твоей сестре, теперь скажу тебе. Манаро перестали отлучать от клана не способных к обороту. Всего-навсего им запрещено создавать семьи. Пример тому моя тетя Саманта, которая по-прежнему живет в резервации. И разве двенадцать лет тот возраст, чтобы делать подобные выводы? Между прочим, тебе известно, что Мия только недавно обрела волчицу?
– Известно, – отрезал Форестер.
– В таком случае задайся вопросом: почему меня отец отправил в другой штат, а ее нет?
– Мия потеряла вторую сущность при нападении оборотня, сейчас снова обрела.
– Ну да… Потеряла, обрела… – с моих губ слетел невеселый смешок. – Ты сам себя слышишь? Или желание вывести меня на чистую воду лишило тебя способности логически мыслить и видеть очевидное? Думай, что хочешь! Я сказала правду.
– Докажи! Обернись! – грозно прорычал Форестер.
– Докажу, но не сейчас. Я шесть лет принимала настойку живокости!
– Как же, – фыркнул он и наконец разжал пальцы на моем запястье.
– Прежде чем бросаться ложными обвинениями, следовало получше все разузнать. Не из одного источника.
– Держишь меня за идиота? Я так и сделал, спросил у владельца бара, за что Миллвуд выслал тебя из штата. Он подтвердил слова Мии.
– Неудивительно. Его дочь и моя сестра были раньше лучшими подругами. Очень скоро, Форестер, ты узнаешь правду. Только не приходи ко мне и не проси прощения ни тогда, ни после, раз не захотел поверить мне сейчас. А с Мией я желаю тебе счастья. Из вас выйдет отличная пара, – кривя душой, подвела черту в разговоре.
Во рту был привкус горечи, на сердце тяжесть. Не проронив больше ни слова, я добралась за считаные секунды до машины и только тогда заметила, что обе руки крепко стиснуты в кулаки. Стала разжимать и ахнула от боли. Даже в тусклом свете фонаря на ладонях отчетливо виднелись свежие ранки от ногтей, которые теперь походили на когти хищника. Видимо, я настолько была вне себя от ярости, что пропустила начало оборота. Что ж, значит, все идет по плану. Волчица активно пробуждалась, а такие личности, как Форестер и родная сестра, только способствовали этому.
В подавленном состоянии было трудно вести машину, тем не менее я ехала без остановки и не проронила ни слезинки. Меня распирало от злости и желания высказать Мии презрение.
Такой шанс представился, едва я открыла входную дверь. Казалось, Мия ждала моего возвращения, поскольку незамедлительно оказалась рядом.
– Все в порядке? – необычайно заботливо спросила она, и в голове будто раздался щелчок. Рванула бомба.
– Более чем. Единственное, узнала, какая лживая у меня сестра.
– Каждый выживает в этом мире как может, – как ни в чем не бывало пожала она плечами.