Соседи (ЛП)

Мы больше не разговаривали, пока не оказались в комнате Лиама, где медленно легли на маленькую кровать.
— Я скучал по тебе, Эбби, — прошептал он. — Боже, как я скучал по тебе.
Он расстегивал мою блузку, одну пуговицу за другой, не сводя с меня глаз. Провел пальцами по моей коже и скользнул под ткань. Я закрыла глаза, когда он поцеловал меня, и почувствовав, как Лиам скользит губами по моей шее, застонала, желая, чтобы он касался каждой частички меня. Лиам снял с меня лифчик и обхватил грудь руками, затем опустил голову к ней. Выгнув спину дугой, я притянула его к себе, прижимаясь к нему бедрами, чувствуя, как он готов.
— Ты мне нужен, — прошептала я ему на ухо, потянувшись, чтобы расстегнуть его ремень. — Ты нужен мне сейчас.
И наконец он проник в меня, наши тела так идеально подходили друг другу, двигались так знакомо, как будто мы никогда не проводили ни одного мгновения порознь.
— Я все еще люблю тебя, Эбби, — прошептал Лиам, обнимая меня после секса.
— Я тоже все еще люблю тебя. — Слова лились из меня вместе со слезами, катившимися по щекам и оседавшими в маленькой влажной лужице на подушке. Сначала это были слезы счастья, те, которыми плачешь, когда понимаешь, что наконец-то, наконец-то ты именно там, где должен быть. Но потом на смену им пришли слезы грусти, потому что я понимала, что это не то место, где могла бы остаться.
После того как мы снова занялись любовью, на этот раз медленно, и Лиам уснул, я не спала, прислушиваясь к ровному ритму его дыхания, запрещая себе тоже задремать. Мне нужно время, чтобы остановиться или, по крайней мере, замедлиться. Я хотела наслаждаться каждой секундой. Потому что я уже знала, что никогда больше не увижу Лиама. Никогда не увижу его снова. Я говорила себе снова и снова, что вот оно — завершение, которого у нас никогда не было. С этого момента мы будем идти двумя разными дорогами, которые никогда, никогда больше не пересекутся.
Было три часа ночи, когда мое тело предало меня и сдалось в изнеможении, и я заснула, обнимая Лиама, думая, что больше не смогу чувствовать себя в такой безопасности.
Робкий солнечный свет пробивался сквозь щель в занавесках, когда я проснулась, мои ноги и руки все еще переплетались с руками Лиама. Мне удалось медленно распутать наши тела, и он не шелохнулся, а я еще мгновение стояла и смотрела, как он спит, его рот слегка приоткрыт, а на губах играет намек на улыбку. Один из тех моментов, когда все идеально, и все будет оставаться идеальным, пока никто не пошевелится. Но стоило мне медленно наклониться, чтобы взять свою одежду, иллюзия начала колебаться, а затем рассыпалась вокруг меня.
Одеваясь, я внушала себе, что должна чувствовать себя ужасно из-за того, что мы сделали. Я хотела, чтобы мое сердце наполнилось чувством вины перед Нэйтом, гневом на Лиама и ненавистью к себе. Но вместо этого грусть тянула меня так сильно, что я думала, еще чуть-чуть, и меня пронзит до основания.
Стоя посреди спальни, я заставила себя отвести взгляд от лица Лиама, собрала сумку и туфли и на цыпочках направилась к двери. Я едва успела сделать два шага, как он заговорил с сонной растерянностью в голосе.
— Эбби?
Я повернулась, прижимая свои вещи к груди. Слезы застилали мне глаза, потому что я осознала, что значила прошлая ночь для него, для меня, для возможности нашего существования.
— Не уходи сейчас. — Лиам протянул руку. — Иди сюда.
— Я должна идти. Не хочу, чтобы кто-то меня увидел.
Лиам сел.
— Оставь его. — Голос Лиама прозвучал громко, решительно. Голос человека на задании, которому нельзя терять время. — Оставь Нэйта.
— Лиам, я…
— Я уйду от Нэнси.
— Но ты…
— Нет. Я не хочу быть с ней. Не тогда, когда могу быть с тобой.
— Мы не можем…
— Можем. Мы можем переехать куда угодно. Куда захочешь. — Лиам протянул ко мне руки. — Мы начнем все сначала. Только ты и я.
— Но… но… дело ведь не только в нас с тобой? — напомнила я. — Есть Нэйт, Нэнси и…
— Они справятся, они…
— И у тебя есть сын, Лиам. Сын.
— И я буду его поддерживать. Я буду рядом с ним, чего бы это ни стоило. А когда у нас появятся свои дети, у него будут сводные сестры или братья. Разве ты не понимаешь, что это…
 
— Нет, — отрезала я. — Ты не можешь просить меня так поступить.
Лиам встал, обнаженный и уязвимый.
— Эбби, я хочу быть с тобой. И я знаю, что ты хочешь быть со мной.
— Нет, — сказала я громче, чем собиралась. — Я не могу этого сделать. Ты теперь отец. Хороший отец. Я не буду отвечать за разрушение твоего брака и…
— Ты не будешь виновата. Только я.
— Нет. Мой отец бросил нас с Томом, и посмотри на меня. — Я постучала себя по груди, каблук впился мне в ребра. — Это подкосило меня. Ты, как никто другой, должен знать и…
— Эбби, ты не твой отец, ты…
— Тогда не проси меня превращать тебя в такого же, как он. — Я покачала головой. — Я не могу. И не буду. Мы оба сделали свой выбор. — Я схватилась за дверную ручку, но вздрогнула, запутавшись в том, кого мне слушать — свой разум, говорящий уходить, или свое сердце, кричащее остаться, остаться, остаться.
— Эбби. Пожалуйста.
— Это была ошибка, — прошептала я, не зная, кого пытаюсь убедить больше. — Прошлая ночь не должна была случиться.
Через полсекунды Лиам обхватил меня за талию и крепко прижал к себе.
— Твой уход — вот ошибка, и ты это знаешь. Так что не надо. Пожалуйста, не надо.
— Я должна. И ты должен мне позволить. — Я оттолкнула его и открыла дверь.
— Подожди! Ты так и не сказала мне где живешь. У меня нет твоего номера.
— Так будет лучше. Поверь мне Лиам. Так будет лучше для нас обоих.
Я закрыла за собой дверь, но мне потребовалось все мое естество, все мое самообладание, чтобы не открыть ее снова. Заставив одну ногу двигаться впереди другой, я поспешила обратно в свою комнату, где разделась, встала под душ с водой настолько холодной, насколько могла выдержать, и рыдала до тех пор, пока не кончились слезы.
Я вздрогнула и оценила ущерб в зеркале — темные круги под опухшими, налитыми кровью глазами и залитые слезами щеки. На часах уже семь. Даже если я пропущу завтрак, чтобы не столкнуться с Лиамом и не обменяться любезностями за круассанами и фруктовым салатом, мне придется присоединиться к Оливии и остальным членам команды к восьми тридцати. Через полтора часа я буду сидеть в конференц-зале со своими коллегами, обсуждая диаграммы обратной связи и процедуры компании.
— Пережить утро, — твердила я себе, доставая тональный крем и начиная процесс стирания записей прошедшей ночи. — Вернусь домой, и все будет хорошо.
Пять часов спустя я стояла у стойки регистрации.
— Как провели время? — Ширли приветливо посмотрела на меня. — Надеюсь, вам понравилось?
— Замечательно. — Я натянуто улыбнулась, протягивая ключ от номера.
— Отлично, — отозвалась Ширли. — О, пока я не забыла, мистер Джефферсон оставил это для вас. — Она пододвинула ко мне конверт отеля и наклонилась, ее широкая грудь легла на стол перед ней. — Он настоял, чтобы я передала это лично вам. — Она откинулась назад, очевидно, довольная тем, что выполнила поручение. — Он такой хороший человек. — Ее взгляд метнулся к моей левой руке, и я быстро убрала ее за стойку. — Очень хороший человек.
Я взяла конверт, быстро поблагодарила и вскрыла его, мое сердце сжалось, когда я увидела аккуратный почерк Лиама.
Эбби,
Мы оба знаем, что предназначены друг другу. Всегда были. Пожалуйста, свяжись со мной. Я не буду просить тебя сбежать со мной снова.
Я люблю тебя. Лиам, х
Я провела большим пальцем по номеру телефона и адресу электронной почты, добавленные им внизу, — контактным данным, которые сразу и бесповоротно поклялась никогда не использовать.
— Эбби! — Оливия помахала мне с другого конца коридора и подбежала ко мне, когда я засовывала письмо обратно в конверт. — Ты в порядке? Ты почти ничего не говорила все утро.