Объект номер 13

— Допустим, — снова повернулся я к своей нежданной проблеме. — Но как ты нашла меня?
— Повезло, — передёрнула плечами она. — Украла у одного приятеля базу перепроданных им фальшивых идентификаторов.
— Вот как? Мне Томми казался очень надёжным человеком…
— О, он очень надёжен, когда речь идёт о делах, — мило улыбнулась она. — Но он, знаешь ли, всё ещё мужчина.
Н-да… И ведь чувствую: не врёт.
Тот случай, когда встретил почти что женскую версию себя. Забавные ощущения.
— Что же, — сказал я. — Будем считать, что я тебе верю. По хорошему мне стоит тебя прикончить, знаешь? Но я сегодня очень добрый. Цени.
— Развяжи — оценю, — подмигнула она.
Я фыркнул:
— Нашла дурака. Я высажу тебя на пустыре на ближайшей населённой планете, в паре дней пути от цивилизации. Дальше сама разберёшься, не маленькая.
Это решение, честно, далось непросто. Во мне боролись рациональность, требующая навсегда избавиться от проблемы, и совершенно неуместное нежелание убивать эту нахальную девицу.
Последнее победило. В конечном итоге, я всё равно собирался менять корабль и имя. Конечно, не хочется оставлять за собой живого свидетеля, но — не критично.
Вопрос скорее в том, что я собираюсь делать дальше. Космос большой… только вот друзей в нём у меня всего двое. И обоих я подставил, вольно или невольно.
Да и старая добрая Галактика рискует снова оказаться в большой заднице. И виноват в этом, некоторым образом, я.
Отношения между Коалицией и Союзом накаляются; Катя где-то там, вместе с ари Родасом, что само по себе уже ужас. И, вспоминая классику, скоро на хвосте у неё будет вся королевская конница и вся королевская рать. А уж если она попадётся с таким грузом на борту…
Я давал ей выбор. Хотя бы тут мои руки чисты. Но отчего же так паршиво, а?
— А чем мы будем заниматься, пока летим? — прервала мои мысли девчонка. — Я уже поняла, что очень страшная, и развязывать ты меня боишься. Но знаешь, есть много интересных занятий, включающих в себя связывание… что скажешь?
Пожалуй, отвлечение мне не повредит.
— Скажу, что где-то у меня были очень неплохие наручники.
 
7
Катерина
* * *
— И как ты дошла до жизни такой?
Вопрос был, что говорится, не в бровь, а в пах.
Но жизнь — она такая. Непредсказуемая. Вот и я, Вихрь-14, честный офицер и преимущественно законопослушная гражданка Земного Союза, сижу перед одним из самых опасных людей галактического теневого мира. И говорю “да” в ответ на предложение, на которое в предыдущую нашу встречу ответила категоричным “нет”.
Никогда не знаешь, в какую задницу тебя занесёт.
“Мне не нравится эта идея, — сообщила моя личная шизофрения. — Этот человек ненадёжен.”
“Новость дня, — подумала я мрачно. — Твой талант незаменим: без тебя бы я в жизни не догадалась.”
К счастью, Тринадцатый всё ещё не мог слышать моих мыслей. А вот шептать мне на ухо свои сверхценные комментарии, отвлекая от важного разговора, у него получалось весьма неплохо.
Это Рамино-то ненадёжен, подумать только! Сказать, что дон Рамино ненадёжен — всё равно что сказать, что звёзды немного горячие.
В смысле, этот мужик — полный и абсолютный отморозок. Как, собственно, и положено быть преступному авторитету. Он может прикончить, продать или предать кого угодно, если увидит в этом хоть толику выгоды… А ещё мы давно знакомы. И так уж вышло, что через него я могу заработать теневые кредиты.
— Что, не хочешь отвечать? — Рамино насмешливо прищурился. — Эх, Кат, что же ты такая глупышка? Надо было соглашаться, когда я предлагал. Я же тебе объяснял, что многие солдатики после войны всё равно оседают у меня. Предлагал шоколадные условия. А теперь прости: мирный договор подписан. Да, что-то там наши верхи мутят. Но всё равно похоже на то, что в итоге они договорятся. И тогда ко мне свежея мясо повалит… м-м-м… на любой спрос.
— Значит, я тебе больше не нужна?
— Такого я не говорил, — неприятно усмехнулся Рамино. — Но ту же сумму, что и в прошлый раз, предложить не смогу.
— А сколько сможешь? Озвучь, будь добр. Хочу понимать, стоит ли тратить на это своё время.
Тут я блефовала, конечно. Рамино был мне кровь из носу нужен; то есть, не он сам — век бы не видела, честно, — а его деньги.
Рамино призадумался и принялся небрежно прокручивать в руке тонкое лезвие. Он весь был — углы: сухощавый мужик без возраста, одетый в дорогущий костюм, смотрящий на мир чёрными холодными глазами убийцы. Я буквально видела, как он прикидывает, как бы и сэкономить, и втянуть меня в свой подпольный бизнес на радость клиентам.
В итоге он хмыкнул и высветил сумму на ближайшем мониторе. На деле меня всё устраивало, но для проформы я приподняла бровь.
— И это всё?
— Можно больше, если ты согласишься на ужин с ВИПами.
“Он подразумевает оказание услуг сексуального характера”, — встрял Тринадцатый.
Очевидно, на случай, если я недопоняла.
— Я пас, Рамино. Не люблю с кем-то ужинать, а от слова “вип” у меня чесотка.
“Интересно, у них что, нет для этих целей специальных модификантов? — недоумевал между тем Тринадцатый. — Что за странная идея — заниматься этим с тобой? Очевидно же, что у тебя другая специализация.”
Вот уж действительно. Умеет парень комплименты делать… хотя по сути он и прав, конечно.
Но вообще весело альданским верхушкам живётся, я так смотрю. Специальные модификанты для постельных отжиманий… даже интересно, как они там семьи создают.
Если создают, конечно.
— Точно не хочешь? — встрял Рамино. — Без ужина цену не подниму, извини.
— Перетопчусь, — хмыкнула я. — Но ты мне вот что объясни: на кой твоим ВИПам пилоты? Ты что, экономишь на мальчиках и девочках соответствующих профессий?
— Я? Экономить на продажной любви? Давно меня так не оскорбляли! — он как по нотам отыграл уязвлённое самолюбие. — Но ты тоже сравнила. Сама должна понимать, что вип-пропуска на такие мероприятия покупают существа со специфическим вкусом. Такие, которые любят дорогую технику, скорость, кровь, шоу… риск.
— И поиметь в итоге победителя — это вроде как на сладкое?
— Считается самым шиком, — хмыкнул Рамино. — Так какой твой ответ?
— Да, я участвую в астероидных гонках.
— Отлично! — оскалился Рамино. — Ты будешь идеальна в этой роли. Правила помнишь, надеюсь?
— Гонщики пересекают пояс астероидов. К финишу должен прийти только один, — процитировала я. — Согласна.