Ведущая на свет

— Верни мистеру Пейтону его кнут, — мрачно бурчу я, прикидывая эту радужную перспективу, — милый Джо мне нравился гораздо больше.
— Милый Джо сегодня поднял на уши два отдела, разыскивая тебя, — мой друг качает головой, — и теперь я очень хочу знать, не просто ли так я огреб и еще огребу неприятностей.
Так, ладно, кажется, мне пора все-таки как-то обрисовать историю минувшей ночи. Выжимкой. Выжав из неё все рыжесодержащее. Хоть это и жуткое преступление, если размышлять с позиции той дурочки, что сейчас теребит край майки Генри, и думает, думает… Много всего провокационного думает.
— Мы просто вышли на сбор души, — я стараюсь звучать уверенно. А не так, чтобы стало ясно, что каждое слово мной вставляется в предложение так осторожно, будто лишнее — спровоцирует грандиозный взрыв.
Ведь я не просто так захожу настолько издалека.
— Почему ты вообще вышла с ним? — Джо бросает на Дэймона убийственный взгляд. Он так кстати меня перебивает — я выигрываю себе пару секунд на обдумать дальнейший свой «рассказ».
— Больше ищеек не было, — тут я развожу руками, и это у меня выходит вполне естественно.
— У тебя с этим придурком была стычка с утра. Тебе с ним дежурить было нельзя. Это нужно было написать в твоей инструкции каким шрифтом? Или лучше сразу записать это тебе на лоб, Рози? В зеркало же ты точно заглядываешь, не то что в инструкцию. Сложно было дождаться завтрашней смены?
Ставлю себе галочку — не бесить Джона Миллера в принципе. У него так обостряется язвительность в такие моменты. Почти Артур Пейтон, только есть надежда, что это у него не хроническое заболевание.
— Джо, мне рассказывать дальше или нет? — я виртуозно уклоняюсь от в лоб заданного компрометирующего вопроса.
Ну, не рассказывать же, что мне ужасно надо было раздобыть паек для одного беглого исчадия.
— Да, давай. Можешь сразу начать с истории, где вас носило всю ночь, и как он тебя отравил.
А вот это — самое интересное!
Лишь бы не соврать ни словом, чтоб это в сводку не пошло…
Говорить — сложно.
Вычеркивать Генри из моего рассказа — еще сложнее. Потому что он же меня спас. Раза два. Или три. И да, я знаю, кто-нибудь из Триумвирата скажет мне про его личный интерес, но я не согласна. Это в любом случае имеет значение.
Да и какой личный интерес может быть со мной? Ей богу, соблазнить девочку из смертных ему было бы в тысячу раз проще, чем носиться за мной по всему Лондону.
Мои сверстницы из смертного мира к этому относятся не настолько замороченно, особенно юные, только-только отпраздновавшие совершеннолетие, не имеющие в родителях священника, который, конечно, уступает свободе современных взглядов, но к дочерям предъявляет все те же требования «до свадьбы ни-ни».
Обдумываю это, а внутри покалывает.
А если он и вправду кого-то там соблазняет?
Хотя — он же мне обещал, что больше не будет. И ему же нельзя нарушать данное слова. Уж точно демон его уровня изворотливости, который может достать в смертном Лондоне все, что ему угодно — не стал бы так неосторожно бросаться обещаниями.
Мне приходится многое сглаживать, сглатывать, и правда после такого безжалостного кромсания уже начинает выглядеть почти как вранье. И — какая жалость, что делать это приходится под пристальным взглядом моего лучшего друга.
— То есть — отравление произошло случайно? — негромко повторяет Джон и недоверчиво косится на Дэймона. — И ты мне не врешь, выгораживая его, а, Рози?
— А мне есть зачем это делать? — удивленно переспрашиваю я. Джо молчит, а потом просто пожимает плечами.
— Твоя мягкость мне хорошо известна, Рози, — тихо вздыхает он, — и ты можешь его попросту жалеть, защищать от экзорцизма, сушки на полях, Трибунала, в конце концов… В конце концов, за незнакомое тебе исчадие ада ты нашла причины помолиться. Почему бы тебе не попытаться защитить от полей и этого… Мэтьюса!
— Джо… — я не успеваю даже возмутиться этой бесцеремонной речью, которая на самом деле близка к истине куда больше, чем я хотела бы. Джон просто останавливает меня коротким движением подбородка.
— Как так вышло, что ты осталась без ключей в Лондоне? — его вопросы всегда касаются мелочей и всегда приходятся на самые тонкие места моей легенды.
— Я… Сумка была у Дэймона, я устала и собирала душу медленно, на его вкус, и он предложил помощь. А потом…
Тут, если честно, мне отказывает воображение. Я до сих пор не в курсе, почему Дэймон свалил. Я искренне считала, что это была одна из его идиотских шуточек.
— Потом я почуял пару знакомых отродий, — хмуро подает свой голос Дэймон, — и уводил их от твоей пернатой, Миллер, потому что они из крупной банды, и редко охотятся без поддержки более крупных демонов. Предупреждать Агату мне было некогда.
— Ты должен был оставить ей ключ, — глаза Джо опасно вспыхивают, но это уже не тот уровень ярости, что был еще десять минут назад. Он уже успокоился.
— Они шли на запах чистилищной жратвы, — Дэймон криво улыбается, — ты понимаешь смысл слова «уводил», Миллер? Думаешь, два отродья по какой-то иной причине выбрали бы в качестве цели меня, а не твою почти святую подружку? Только одно может отвлечь голодного демона от души — запах амброзии. Это среди демонов Лондона идет за совершенно-бесценный деликатес. Я понятия не имел, что пернатая еще и ключи в сумку положила. Впрочем, нужно помнить, что все святоши не отличаются особой сообразительностью, а я все пытаюсь верить в лучшее…
— Если только окажется, что ты врешь, — свистяще выдыхает Джо, — если окажется, что ты бросил напарницу по каким-то своим причинам… Если ты хотел сбежать…
— То, наверное, я не стал бы как последний кретин выслеживать твою подружку по всему Лондону, Миллер, да еще и так подставляться с её отравлением, — в голосе Дэймона слышится рык. Довольно агрессивный, если задуматься… И сам он, когда я кошусь в его сторону, уже выглядит… Опасно.
Глаза — вертикальные, узкие, глаза хищника, увидевшего в Джоне свою добычу. Сквозь тонкую светлую кожу на лице проступают фактурные чешуйки боевой формы, пальцы на правой руке — уже непропорционально вытянутые, и когти на них уже впиваются в рукав униформы.
Будто демон Дэймона так и рвется наружу…
Почему меня что-то смущает?
Джо ничего не смущает, Джо шагает вперед, оттесняя меня в сторону, подальше от демона и складывая вместе ладони, как и всегда, когда нужно прибегнуть к экзорцизму.
— Рози, закрой смену и иди спать, — спокойно замечает мой друг, — мы еще поговорим об этом. Но не сегодня.
— А Дэймон… — Я обеспокоенно смотрю на напарника. Это немного странно — то, что с ним происходит. Он не производил впечатления того, кто ходит так близко к срыву. Еще четверть часа назад, с носом, пострадавшим от встречи с кулаком Генри, он был действительно спокоен. У него настолько сильны перепады настроения?