Попутчики

Ага, щ-щас, застращал сперва, а теперь подожди, дорогая, здесь. Я тоже в темпе вальса втискивалась в тёплую одежду.
- Жди, говорю. - скомандовал сосед.
- Я здесь одна не останусь. По крайней мере - сегодня. - твёрдо ответила я, и Алекс махнул рукой.
Выскочив на улицу, он замер, определяясь с направлением, затем рванул в темноту.
- Ты хоть поделись, куда мы вообще бежим? - попросила я, перекрикивая свист поднявшейся к ночи метели.
- Пёс. В деревне есть бесхозный пёс, которого все боятся. Кузнец об этом оговорился. Сейчас я вспомню... Арт! Да! Его хозяин - здешний лесничий погиб на охоте, а пёс остался. Волкодав. Прибить собаку у местных то ли рука не поднялась, то ли сил не хватило... Хотя, хотели бы - пристрелили давно. В общем, не понятна мне эта сельская логика, но собака где-то посреди деревни живёт, прикованная на цепь к столбу.
- А зачем нам собака, которую все боятся? - на мой взгляд, резонно спросила я.
- Именно затем и нужна, что все боятся.
- И откуда вообще уверенность, что ты с ним сладишь?
- А нет никакой уверенности. - он остановился и повернулся ко мне, приблизив лицо вплотную, - Поэтому и просил тебя остаться в доме. Не знаю, к чему эта затея приведёт, но чувствую, что должен попробовать.
Саша снова отвернулся и устремился в белую мгу*, на ходу пытаясь сориентироваться.
- Понимаешь, мастер когда про отца твоего рассказывал, упомянул, мол он последнее время ему Арта напоминал. Жил говорит, как будто каждый день - последний. Загнанный и отчаявшийся, но зубастый и каждый миг готовый дорого продать свою жизнь. Я и спросил, что за Арт.
Алекс снова остановился, вглядываясь в переплетения деревенских троп. Сейчас их сложно было назвать дорогами.
-Боже, что мы делаем?- задала себе вопрос я, едва не ткнувшись в него носом, -Ладно Сашка- вояка, но я-то? Где моё здравомыслие и хоть какая-то осторожность. Несусь по сугробам, сломя голову, неизвестно куда в поисках зверя, наводящего ужас на целую деревню.
- Где-то здесь. Ищи глазами тоже. Столб и собаку на цепи. Надо же, даже железа не пожалели - мастер сказал, что верёвки этот кобель на один зуб перекусывал. - шмыгнув замёрзшим носом, добавил мне оптимизма сосед.
- Стой. - замерла на месте я, - Слушай.
- Что?
- Молчи и слушай. - шикнула я, - Звякнуло вроде как... Или показалось?
- Арт? - громко позвал Алекс.
Мы стояли снежными столбами, слушая в тишине спящей деревни завывание вьюги. Спустя несколько секунд, сново отчётливо звякнуло.
- Туда! - махнул рукой Саша и решительно двинул в сторону долетевшего звука.
Мы его нашли. Это зрелище я не смогу забыть никогда.
 
*Мга - финское — рыхлая земля, неплотный, свободный, слабый, шаткий грунт, песок, щебень, гравий, смесь, мешанина
** История с собакой, за исключением художественных подробностей - реальная и взята из жизни моего отца. Да, ещё это был не волкодав, а овчарка, и сидел Арт не на цепи, а на жёсткой проволоке.
 
 
20
-Сволочи... -  слёзы тонкими ручейками покатились из глаз, застывая на морозе и обжигая кожу.
Я больше шагу не могла ступить. Волоча по снегу тяжеленную цепь, обмотанную вокруг шеи безо всякого ошейника, в свете луны и снега, отражавшего бледное сияние небесного фонаря, перед нами медленно вырос призрак ночи. Простите за пафосное сравнение, но для меня этим образом навсегда теперь останется Арт.
Чёрный, высокий, когда-то красивый и могучий, а теперь жалкий, драный, всклокоченный он стоял, уперев лапы в стылую землю и ожесточённо щерил клыки, рассматривая нас, оценивая степень опасности. Не помню, сколько это продолжалось, но яростный огонь в глазах зверя потух и сменился обречённым равнодушием, когда он развернулся и побрёл к своему столбу.
- Арт! - снова позвал Алекс и пошёл вслед за ним.
- Ненормальный. - тихо прошептала я, пытаясь разодрать склеенные льдом ресницы.
Пёс остановился, слегка повернув лобастую голову в его сторону. Саша дошёл до границы, которой достигала удавка волкодава, на миг задержался, ступил дальше.
- Пойдёшь со мной? - остановившись на пиететном расстоянии и присев на одно колено, просто спросил он.
Пёс развернулся всем корпусом, помедлил и, не отрывая от Алекса сторожкого взгляда, шагнул навстречу. Ещё шаг... ещё... Я не шевелилась и перестала даже дышать, отчётливо чувствуя, как волосы на затылке поднимаются "против шерсти".
Опасный, всё ещё сильный зверь и человек молча смотрели друг другу в глаза. И, кажется, прошла целая вечность, прежде чем человек медленно протянул руку к сковывавшей пса цепи. Тот продолжал стоять чёрным изваянием, не издавая ни звука и не двинув мордой ни на миллиметр.
Саша, осмелев, уже обеими руками искал место крепления, с трудом разгибая вмиг околевшие без варежек пальцы. Наконец, цепь, глухо звякнув мёрзлыми звеньями, упала в снег. Пёс подался назад, вперёд и, тяжело оттолкнувшись от земли, послал тело в могучий прыжок, за раз вполовину сокращая расстояние между мной и им.
Я, отшатнувшись, рухнула в сугроб, расширенными глазами наблюдая за его приближением. Тяжело сипя, зверь промчался мимо, совсем рядом, лишь на мгновение задержав на мне своё дыхание. Через пару секунд чёрная молния исчезла из виду.
- Ты в порядке?! -  Саша бросился ко мне, поднимая и отряхивая от налипшего белого холода.
- Чуть концы не отдала. - онемевшим ртом едва выговорила я. Сердце не просто застряло в горле, оно колотилось так, что грозило выбить зубы.
- Значит, в порядке. Всё закончилось. Домой, пока совсем не задубели.
- Ну что, доволен попыткой? - ворчнула я, плохо справляясь с последствиями пережитого испуга, - Хорошо, что хоть башку не откусил. На том спасибо.
На самом деле это была просто реакция нервов. В душе же искренне радовалась, что мы его освободили. Ну как мы... Саша. Такой пёс и сам себя прокормит - не пропадёт, а вот на удавке - точно загнулся бы. И дело даже не в скудности подачек, изредка оставляемых для него селянами посердобольнее. Такую собаку в принципе нельзя держать на цепи. Что же за люди-то такие?! Уж лучше бы в самом деле пристрелили - не мучили.
- Сволочи. - уже вслух тихо выругалась я.
В голове, в такт шагам, одна за другой всплывали строки из прошлого...
На обочине дорожнойВ пропылившейся травеНеухожен, насторожен,Жизнью бит не раз, похоже,Пёс глядел вдогонку мне.Полон грусти неподложной,Что хлестала, словно стек,Взгляд его - что ток под кожей...Что ж ты, добрый человек,Хлеба мне не дашь краюхиИз родных до боли рук,Даже за лохматым ухомНе потреплешь, старый друг?Я стоял заворожённыйИ пристыженно молчал,Озарением сражённый,Что с трудом, но пса узнал...Не о вероломстве повесть.Жаль, поймут меня не все:То сидела наша совесть,Тихо умереть готовясь,У обочины шоссе. *