Попутчики

- Сейчас-сейчас. - пообещала она и поспешила на кухню.
- Ты сейчас куда-нибудь технично удались ненадолго, а то, кажется, наша Томасина сайрона Алекса немного недолюбливает. Я её постараюсь разговорить и выяснить побольше о нашем происхождении. - шёпотом открыла совещание по итогам знакомства.
- Есть немного - я её там чуток выстроил вчера - пришлось с боем заставлять продукты обнародовать. Только куда же тут в четырёх стенах податься? - в тон мне ответил Александр.
- Иди в кладовке, что ли, ревизию наведи, ну не знаю... А что там в третьей комнате?
- Ладно, разберусь. Давай пока помогу тебе устроиться поудобнее, чтобы она совсем-то всю койку не устряпала. А то хозяюшка она у нас ещё та.
К приходу служанки, с гордым видом тащившей таз с водой, я уже была на заданной позиции в полной боеготовности.
- Пойду я в кладовке приберусь пока. - нарочито громко заявил Саша, вызвав новую волну напряжённого недоумения на лице Томасины.
- Знаете, сайрин Тасмин, сайрон Алекс стал такой странный после болезни. - доверительным шёпотом заговорила она, как только мой сосед прошествовал к двери и плотно закрыл за собой дверь.
- Ну так на краю побывал человек. - так же сокрушённо-доверительно поддержала беседу я и передала инициативу в её руки, - Как нас нашли только?
    
10
- Так это хромому Лигеру спасибо. - пристраивая мою голову в таз, начала рассказывать Томасина, - Он и нашёл. А что случилось - так никому правдиво и не известно. Да только, рассказывают, телега перевёрнута, вы с молодым сайроном на снегу, все в крови, а лошадка ваша пропала. О-хо-хо-о! Как ещё насмерть не замёрзли - одному всевышнему ведомо. А вот муж ваш с той поры изменился. Ходит тут порядки свои учиняет... Где это видано, чтобы меня же к моей госпоже не пускать. Он, может, и познатнее родом будет, но как поперёк воли родительской пошёл - тоже ведь теперь не богач...
- И что, родители даже навестить не приезжали? - осторожно спросила я, давая повод к новым откровениям.
Из дальнейшего рассказа служанки выходило, что Алекс этот из семейства посолиднее моего будет, но тоже не сказать, что Рокфеллеры. Дела требовали поправки и его родные присмотрели сыну невесту из состоятельной семьи. Да только молодой сайрон решил свою судьбу устроить иначе и сбежал из дома за большой и светлой любовью к нищей сироте. За что и был предан родительской анафеме.
Информация лилась из Томасины, как из рога изобилия. Кажется, тётке после пережитого стресса, просто хотелось поговорить - поделиться собственным мнением и переживаниями.
Что касается моей судьбы - тоже не составило труда выяснить. Как два года назад погибли родители Тасмин от рук мародёров, так и пришёл конец нашей относительно сытой жизни. Пока батюшка управлял хозяйством - всё было в порядке. Не жировали, но и не бедствовали. А теперь без грамотного руководства всё медленно, но верно шло к упадку.
Помимо этого дома я, оказывается, владела большим куском земли, который моим родителем сдавался в аренду, что давало неплохой прибыток. Однако, Тасмин была барышней совершенно не приспособленной к самостоятельному ведению хозяйства. Из того, что я сейчас слышала, сам собой напрашивался вывод, что единственное, в чём моя предшественница действительно хорошо разбиралась - так это в молитвах, вышивках, нытье и страданиях.
Поэтому, арендаторы быстро смекнули, как можно надувать бестолковую молодую девчонку, и не преминули этим знанием воспользоваться. В итоге, того, что выручала она, едва хватало на то, чтобы пережить зиму. Родительское добро тоже потихоньку распродавалось. В общем, весело всё.
- Так может и мы с сайроном от мародёров пострадали? - снова задала наводящий вопрос я.
- Может, госпожа. Как война закончилась - много лихих людей развелось. Солдат с довольствия сняли, а многие из них ничего не имеют, да и не умеют. Вот и подаются из бывших защитников в злодеи. Э-эх... - снова вздохнула она.
Здесь я решила, что на сей момент пока достаточно разговоров. Тем более, что голова моя, которая уже просто кругом шла от полученного объёма информации, уже была отмыта. Оставалось прояснить ещё один важный вопрос.
- Спасибо тебе, Томасина за то, что не бросила нас с сайроном Алексом в трудную минуту. - с заходом из-за печки начала я, - Хочу тебя отблагодарить. Да и жалованье, наверное, пора платить?
- Что вы, госпожа. - засмущалась тётка, - Я же всё понимаю. Такое несчастье... Я же с вами с самого детства...
Но на лице служанки при этих словах отчётливо проступило облегчение - зарплату наёмной батрачке и в самом деле, по всей вероятности, задержали - это я угадала.
- Достань, пожалуйста, деньги. - попросила я, наблюдая за тёткой.
- Откуда, госпожа? - с наигранной неосведомлённостью спросила она. Это было видно по напряжённо засуетившемуся взгляду. Всё-таки, скрывать эмоции моя служанка не умела абсолютно. А где деньги хранятся - знает совершенно однозначно.
- Томасина, доставай, ты же видишь - я толком пошевелиться не могу - не то, чтобы встать. - миролюбиво сказала я.
- Не подумайте чего худого, госпожа, я просто как-то раз заметила... - замямлила тётка, отступила назад, опустилась на карачки и поползла, не поверите - под кровать.
-Жуть, как оригинально.- отметила про себя, -А главное - надёжно.
Вынырнула из-под койки Томасина с деревянной шкатулкой и красным от натуги и смущения лицом. Из чего следовало, что признаваться в обладании хозяйскими секретами было неловко, но деньги были сейчас нужнее и важнее, чем немного помятая репутация.
- Возьми, сколько я должна. - предложила я, - Возьми, возьми.
Я понимала, что, вероятно, для хозяйки не самый лучший выбор обнародовать перед служанкой свои "банковские счета", тем не менее, вариантов не было. Как можно было выдавать человеку зарплату, совершенно не ведая сколько и что за денежная система здесь вообще существует?
Томасина поставила шкатулку на табурет, открыла и двумя пальцами, подглядывая внутрь буквально одним глазом, достала плоскую, грубо обрезанную квадратную железку.
- Вот, сайрин, за месяц - один тал. Тут всё на месте. Как перед венчанием продали матушкину брошь, так всё в сохранности и лежит. Жалко-то как - последнее, что ценного оставалось от родительницы...
Я вытянула шею и тоже заглянула в шкатулку, на дне которой ещё лежали две таких же железяки, как та, что теперь перекочевала в руки Томасины и в уголке примостилась поменьше размером, но потолще.
- Возьми ещё вон ту, - тыкнула я пальцем, - за заботу. В качестве моей личной благодарности.
- Что вы, госпожа! - едва не задохнулась она в ответ, - Ни за что на свете Томасина не ограбит свою сайрин. Мы, конечно, люди не богатые, но совесть имеем. Это же пять моих жалований. Где же видано, чтобы целый талиший в благодарность забрать. Вы, госпожа, ещё от болезни, видать, не отошли, - спешно закрывая коробочку, она снова полезла под кровать - водворять мой смешной "сейф" на законное место.