Слабо влюбиться

Суббота… Когда приедет Антон? Завтра или в понедельник? Да и какая, собственно, разница… Журналистка вроде бы общалась с Виктором так же, как и раньше, но открыться ей можно было и не думать.
Виктор огляделся. Уличное освещение делало дом похожим на берлогу медведя-шатуна. Одиноко стоявшее здание, не имевшее связи с внешним миром, было таким же отшельником, как и его хозяин. Жил отшельником и отшельником помрет. Какие там чувства. Откуда у инвалида могут быть чувства.
Виктор мрачно усмехнулся. Всю свою жизнь он старался оправдывать данное ему при рождении имя и побеждал самого себя и собственные привычки. И что теперь? Он себя жалеет. Дожился. Стоит ночью в полном одиночестве на улице и жалеет. А еще неимоверно трусит. Был бы он посмелее, давно признался бы в своих чувствах журналистке.
Но он… Трус…
Зевнув, Виктор вернулся в кабинет, выключил бесполезный сегодня компьютер и отправился спать.
 
Глава 26
 
Аня считала часы и минуты. Она не знала, когда именно приедет и заберет ее Антон, но надеялась, что это случится в воскресенье, хотя бы и во второй половине дня. Интервью Неверящий подписал, причем своей фирменной подписью, чтобы ни у кого и сомнения не возникло, чьи именно слова Аня зафиксировала на бумаге. Подделать подпись было сложно, а потому Аня надеялась, что Степка не будет кочевряжиться и сразу отстегнет ей крупненькую сумму за эксклюзив с известным писателем.
Последние дни они с Неверящим питались едой из кафе, и Аня уже не надеялась получить договоренную купюру. В конце концов, сколько там она готовила-то. Два-три раза, не больше.
Но Неверящий приятно удивил ее, положив вечером в субботу на обеденный стол пять тысяч, одной купюрой.
– Как договаривались, – сообщил он нейтральным тоном.
Аня поблагодарила и положила драгоценную купюру в карман джинсов. Что ж, по крайней мере, на дорогу к родителям и небольшие презенты им она заработала.
Больше всего Ане было жаль расставаться с кофемашиной. Все же за дни, проведенные здесь, она привыкла к хорошему качественному кофе и возвращаться к дешевым магазинным уже не хотела. А ведь еще была своя комната. Личная. В которую никто не мог войти без разрешения хозяйки. Увы, приходилось бросать и ее.
В воскресенье Аня проснулась рано. Настроение было отвратительным. Очень не хотелось уезжать. А ее у Ани почему-то поселилось в душе ощущение, что она что-то не сделала. Не не успела, а именно не сделала, хотя должна была.
Мысленно покрутив пальцем у виска, Аня поднялась с постели. Сумка еще с вечера была запакована, интервью и деньги – бережно уложены в самый дальний угол. Аня готова была уезжать с минуты на минуту.
Неверящий уже заваривал себе чай, когда Аня спустилась на кухню, в своих обычных джинсах и кофте. Платья, старые, сестринские, она решила при нем больше не надевать.
– Доброе утро, – воспитанно поздоровалась она.
– Доброе, – последовал равнодушный ответ. – Антон позвонил. Через два часа будет здесь.
Аня почувствовала, как быстро застучало сердце. А заодно в груди почему-то заворочалось раздражение. Два часа. Что-то мало времени осталось.
«Для чего?», – мысленно спросила себя Аня. Для чего могло остаться мало времени? Ну, кроме кофе, естественно…
Ответа не нашлось, и Аня, выкинув из головы глупые мысли, стала варить себе кофе.
Виктор стоял у окна и смотрел на улицу. За стеклом лил противный дождь, ни разу не летний, а какой-то затяжной, холодный, почти осенний.
На душе Виктора тоже царила осень. Он и не догадывался раньше, что от безответной любви может быть так больно. Писал свои романы об обязательных расставаниях и понятия не имел, что изображенные им чувства намного сильнее обычной тоски.
Он, конечно, и тосковал. Увы, любовные муки одним этим чувством не заканчивались. В сердце как будто кто-то заморозил воду, а потом разбил получившуюся конструкцию. И тысячи мелких и крупных осколков одновременно впивались в грудь Виктора. Часто мешал дышать ком в горле. А еще так и тянуло подняться на второй этаж, заглянуть в ее комнату. Как будто своим появлением там он призовет ее, и она, в плоти и крови, а не бесплотным духом, встанет на пороге.
 
Идиот. Виктор осознавал, что ведет себя нерационально, но ничего с собой поделать не мог. Перед сном он выпивал снотворное, иначе заснуть не было никакой возможности: мешали болевшее сердце и изнуряющие воспоминания.
Он больше не звал ее про себя журналисткой. Аня. Только так.
Они расстались пять дней назад. Аня уехала с Антоном и ни разу не обернулась, когда выходила из дома и садилась в машину. И правильно, зачем… Они слишком разные, слишком чужие друг для друга.
Виктор выиграл пари, вот только не ощущал ни удовлетворения, ни радости. Ничего. Антон не звонил. Виктор ему – тоже. Смысл. Виктор потерял смысл жизни. Хотя… был ли он, тот смысл? Виктор всю свои сознательную жизнь прятался в выдуманных ими мирах. А первое серьезное столкновение с реальностью показало, что Виктор – слабак и трус, признаться любимой девушке в своих чувствах не смог, испугался ее отказа.
Зазвонил будильник, подсказывая, что время отдыха закончилось. Осталось написать две финальные сцены. И эпилог. Обычно Виктор эпилоги не писал, но не в этот раз. Тут, в данной книге, эпилог был просто необходим.
Тяжело вздохнув, Виктор оторвался от вида дождя за окном, повернулся и поковылял в кабинет – дописывать книгу.
 
Глава 27
 
Аня ехала домой в приподнятом настроении. И даже молчаливый Антон, то и дело бросавший на нее с водительского сидения непонятные взгляды, этого настроения не испортил. Впереди Аню ждали разговор со Степкой и неплохая сумма налички за эксклюзивное интервью. Все остальное ее сейчас просто не интересовало.
Деньги. Наконец-то в руках Ани появится значительная сумма. И не нужно будет экономить каждую копейку, чтобы купить необходимую вещь!
На странности поведения Антона Аня даже внимания не обратила. Может, у него там с бизнесом проблемы, ну или на личном фронте. Ане было все равно. Свою неделю она прожила. Еще и пятерка в дальнем углу сумки лежала. Сплошные плюсы.
Антон молча довез ее до дома, молча выгрузил, молча уехал.
Аня проводила взглядом его шикарную машину и направилась в ближайший продуктовый – делать ксерокопии интервью и своего текста.
Закончив, она вернулась в дом, поднялась на нужный этаж, открыла своим ключом квартиру. Соседка уже уехала к родичам. Бытовая техника выключена. Интернет не оплачен. Но сейчас Аню подобные мелочи не интересовали. Она села на диван, в чем была, в уличной одежде, и набрала номер Степки.
– Кого я слышу, какие люди, – весело откликнулась трубка.
– Степ, у меня эксклюзивное интервью от Неверящего. Хочу продать тебе его, – сразу с места в карьер выложила Аня свой козырь.
На том конце помолчали немного. Потом Степка, уже посерьезнев, ответил:
– Мне нужно двадцать минут, чтобы до тебя добраться. Ты там же, где и раньше, квартиру снимаешь?
– Угу.
– Тогда жди.
Аня пожала плечами и пошла на кухню. Там, конечно, было шаром покати. Вика перед отъездом выкинула все скоропортящиеся продукты. И кроме воды из-под крана, Аня ничего не нашла.
Степка приехал быстро, посмотрел оба текста, прищурился:
– Подпись только под одним из них.
– Так тебе он и нужен, нет?
– А это?..
– Мои мысли.
– Он знает о них?
– Ну подписи ж нет.
–Анька…
– Что? Как там обычно пишется? «За мнение журналиста редакция ответственности не несет»? Или как-то так.
– Анька, скандал будет.
– С чего бы?
Степка покачал головой:
– Ты ж будущая журналистка. Тебе положено знать все и обо всех. Поговаривают, Неверящий – сын кого-то из верхушки, то ли мэра, то ли депутата.
– А смысл тогда псевдоним брать?
– Вот и спросила бы у него.
– Степ, если тебе не надо, я найду, кому продать, – раздраженно дернула плечом Аня.