Невеста на откуп

Что мне остается делать? Бежать? Но как и куда? Я даже не представляла, каким образом это сделать.
Не давали покоя мысли о бабушке и младшем брате. Как они справятся без меня? Осень и зиму должны продержаться. У них еще оставались деньги, что дал Алан, и я немного добавила, когда навестила их перед отъездом. Привезла теплых вещей и еще кое-что по мелочи. Должны перезимовать.
Но что дальше? Как они будут жить потом, когда меня не станет? Почему я должна отвечать за преступления своего отца? Хотя какой он мне отец после того, что сделал? Герцога я никогда не интересовала. Не могу сказать, что я поверила в его отцовские чувства, но, вопреки доводам разума, в сердце зрела боль от предательства. Что я сделала не так? Чем я хуже других его детей? Только тем, что родилась вне брака? Но ведь я совсем не виновата в этом! За что он послал меня на убой, как бессловесную скотину?
Моё тоскливое настроение, конечно, заметили, но отнесли это к вчерашней казни. В караване невест или, точнее, заложников, только об этом и говорили. Мне же не хотелось общаться ни с кем. Унылые мысли преследовали до самого вечера. Несмотря на усталость, я долго не могла заснуть в крохотной комнате на постоялом дворе, где остановился наш караван.
Ночью мне приснился сон. Я стояла на площади перед храмом почему-то в магических кандалах. Передо мной застыл Ллойд. Его лицо было спокойным и величественным, словно маска. Хранитель поднял руку, и на его пальцах заплясали маленькие молнии.
– Ты – заложница. Ты здесь для того, чтобы умереть… – ровно сказал он.
Я попятилась, понимая, что сейчас произойдет. От ужаса зашевелились волосы на затылке, по щекам потекли слезы. Кажется, я что-то бормотала в свое оправдание, но никто меня не слушал. Молнии в руках Ллойда становились все больше, и одна из них ударила в меня. Тело мгновенно сковала болезненная судорога, и я проснулась в слезах.
Край неба лишь слегка покраснел, до рассвета еще далеко. Может быть, этот сон – знак свыше, и я не должна рассказывать о том, что услышала от отца? Тело била мелкая дрожь, я понимала, что больше не засну, поэтому, накинув на плечи одеяло, вышла из комнаты. Мне было все равно, как я выгляжу, отчаянно захотелось, чтобы холодный воздух прогнал остатки кошмара.
Засов на двери гостиницы легко отодвинулся в сторону, и я вышла на крыльцо. Странно, горцы нас не охраняют. Должна же быть какая-то стража или что-то вроде того. Но в темноте слышались лишь обычные звуки ночи: уханье совы из близлежащего леса, ленивое ворчание собаки, шорох листьев.
А почему я решила, что не смогу сбежать? Причем, даже не доезжая до клана. Эти земли раньше принадлежали Велии, люди разговаривают на моем родном языке, и пока горцы не навели свои порядки, можно незаметно добраться до границы.
У меня есть все, что необходимо для путешествия. Маленький котелочек я забыла отдать бабуле, когда навещала их с Иржи в деревне. Продуктов на первые дни можно купить на постоялых дворах, я видела, многие так поступают. За небольшую плату служанки собирают в плетеный короб еду в дорогу. Обычно туда кладут пирожки, хлеб, сыр, вяленое мясо, бывает, груши или яблоки. Деньги у меня есть (хоть с этим герцог помог), заплачу служанкам, возьму всего и побольше. А потом можно будет у крестьян докупать.
Реку Шнустану, разделяющую территорию двух стран, я могла бы переплыть. Конечно, в начале осени вода уже холодная, да и сама река довольно широкая, но для хорошего пловца нет ничего невозможного. А я отлично плавала.
Меня начнут искать, поэтому нужно что-то придумать, чтобы пустить погоню по ложному следу. А лучше инсценировать собственную смерть. Вот только как? Может быть, дойти с караваном до гор? Там гораздо проще устроить мою мнимую смерть. Набить мешок соломой, одеть в одежду и сбросить в глубокую расщелину. Издалека не будет заметно, что это не моё тело. Главное, чтобы никто не спустился для проверки.
Конечно, важно все продумать, чтоб мой побег не сорвался. Время еще есть: у меня месяц до срока выплат. Хорошо бы найти карту или расспросить местных жителей, возможно, удастся устроить «несчастный случай», не доезжая до гор.
Как же будет чудесно, если тасарцы поверят, что я погибла! Никакого больше герцога, никаких интриг, никакой леди Бриэллы, никаких высокородных горцев. Заживу прежней жизнью! Может быть, даже выйду замуж когда-нибудь, и не потому, что по договору надо, а по любви. В конце концов, если ничего не получится, и меня поймают, все расскажу.
 
Сегодня я вновь оседлала Белочку, мило беседовала с Канлиром и Ллойдом и вела себя так, будто ничего не случилось. Хотя для них действительно ничего не произошло. Это я себя чувствую так, будто прошел не день, а месяцы. Всё теперь воспринимается совсем иначе. Оказалось, я просто заложница, которую предал собственный отец.
Но ничего. У меня есть план. Все должно сработать! Рассказать о подслушанном разговоре можно в любой момент. Если я пойму, что сбежать невозможно, сознаюсь. А пока буду готовиться к побегу, нужно все основательно продумать – второго шанса мне не дадут.
От вчерашнего уныния не осталось следа: теперь я видела цель и понимала, как её достичь. Не в моих привычках опускать руки. Когда погибли отчим и старший брат, мама слегла, а мне пришлось искать докторов, я не отчаивалась. Когда налетели дальние родственники отчима, чтобы отобрать наследство, смогла отстоять свои права. Когда закончились деньги на лечение, я договорилась с одноглазым Риа, взяла займ и потом смогла его отдать, выгодно продав землю, где находилась сгоревшая мастерская. Когда мамы не стало, я нашла работу, жильё, выгадывала деньги, чтобы одеть и накормить брата. И тут не пропаду.
Справиться с трудностями помогала отличная привычка: я разбивала цель на несколько задач и записывала их в специальную тетрадку, туда же заносила свои мысли и идеи о том, как сэкономить и где достать деньги. Сейчас в притороченных к седлу сумках, лежал свернутый вчетверо тетрадный лист, где убористым почерком я записала то, что мне нужно для побега. Придется, наверное, как-то зашифровать эти записи, чтобы никто не понял, для чего этот список.
Сейчас я реализовывала первый пункт плана, а именно, пыталась узнать, чем мне грозят махинации отца. Несмотря на жесткие законы горцев, сложно было поверить, что мне придется умереть за грехи герцога.
– А бывает такое, что за преступления одного человека, расплачивается другой? – поинтересовалась я у Канлира.
Мы ехали впереди кареты и разговаривали о вчерашней казни. Широкая дорога позволяла ехать на лошадях рядом, а невысокая скорость передвижения – беседовать. Жаль, что нельзя спросить напрямую: убьют ли они меня или нет. Приходилось задавать наводящие вопросы.
– Для того, чтобы такого не случилось, и существуют хранители. Ллойд первого ранга, но большинство третьего и четвертого. Именно эти люди разбираются в том, кто виновен, находят доказательства и преступников. Хранители высокого ранга могут сами выносить решения, а третьего и четвертого – только посовещавшись друг с другом, выслушав историю и приняв во внимание доказательства вины или невиновности. Иногда преступления бывают очень запутанные. Ллойд пересказывал несколько случаев; на самом деле, у него довольно интересная работа. Иногда неприятная, не без этого… – Канлир грустно вздохнул, через плечо бросив взгляд на брата.