Мистер Найтсбридж
Очевидно, он унаследовал семейные гены – его родители разработали и создали диадему, которой я только что любовалась. Я вспомнила о том, что моему семейному бизнесу не раз приходилось скрываться от арендодателей, чтобы потянуть с оплатой. Быть членом семьи, которая оставила свой след в истории, создавая драгоценные украшения для королевской семьи… Этому самому Декстеру невероятно повезло… Интересно, сам-то он понимал это? Расти и взрослеть в окружении всего этого совершенства… Неудивительно, что он так успешен в своем деле.
Пока я делала наброски в блокноте, женщина, стоящая с другой стороны витрины, толкнула локтем свою подругу и сообщила ей театральным шепотом:
– Смотри. Вон там, у бара. Тот, что повыше. Это он и есть. Тот самый Декстер Дэниелс.
Я посмотрела в сторону, указанную женщиной. В этот момент высокий мужчина в дальнем конце зала повернулся к нам лицом. Его нахмуренный лоб и страдальческое выражение лица потрясли меня. Как, черт возьми, можно чувствовать себя несчастным в такой вечер, в окружении всех этих изумительных вещей? Декстер потер пальцами переносицу… Видимо, раздражение от своего невероятного успеха он выносил с огромным трудом.
Да, слухи не врали. Это был самый красивый мужчина в зале. Возможно, и во всем Лондоне.
Его густые, волнистые, почти черные волосы выглядели идеально – достаточно длинные, чтобы пропустить их сквозь пальцы, но не настолько длинные, чтобы можно было собрать их в хвост или, что еще хуже, в пучок на макушке, как делают некоторые мужчины. Похоже, он единственный из представителей мужского пола здесь не надел галстук к строгому костюму; расстегнутый ворот рубашки открывал бронзовую кожу его шеи. Он отличался от всех собравшихся в зале, но не потому, что жил всю жизнь в трейлере или носил одолженную обувь на размер меньше. И дело не в его росте, исходящей от него уверенности или в легкой щетине, затеняющей его щеки и подбородок. Он выделялся, потому что выглядел так, словно был клиентом ювелиров, собравшихся в этой комнате, а вовсе не их коллегой. Он казался просто богатым парнем, который мог бы потратить пару миллионов на ожерелье для своей жены, а заодно подобрать что-нибудь для любовницы. Кто-то подошел поприветствовать его, и выражение печали исчезло с его лица, сменившись широкой улыбкой. Такая улыбка вполне способна помочь чему угодно – заключить сделку, почувствовать себя самым особенным человеком в этом зале и, без сомнения, заставить женские трусики упасть на пол.
Впрочем, уж точно не мои. Я передернула плечами и, снова опустив взгляд на браслеты, продолжила рисовать.
Покончив с эскизами, я еще раз внимательно оглядела зал – не пропустила ли что-нибудь важное. В дальнем углу обнаружилась небольшая витрина, которой, я могла бы в этом поклясться, раньше не было. Неужели я ее пропустила? Я взглянула на часы – до автобуса оставалось еще несколько минут.
Я подошла к витрине – просто потому, что здесь нельзя было ничего пропустить, – и замерла, едва не выронив блокнот. Под стеклом лежало самое изумительное кольцо, которое я когда-либо видела. Гораздо более простое, чем большинство представленных здесь сегодня украшений, оно привлекало внимание крупным квадратным изумрудом, обрамленным мелкими бриллиантами. В то время как большинство выставленных в этом зале украшений могли похвастаться оригинальным дизайном или блестящей техникой исполнения, этот перстень ни на что подобное не претендовал. Выполненный в классическом стиле, он был тем не менее великолепен. Возможно, он служил обручальным кольцом, но камень был огромен! Я положила руку на стекло рядом с ним, чтобы получить представление о его размерах. Контраст показался мне просто ужасным – моя загрубевшая рука, не знавшая, что такое маникюр, сделанный в салоне, – и этот элегантный, изящный, совершенный во всех отношениях перстень.
Еще неделю назад я сидела дома, в трейлер-парке «Саншайн», и занималась своим маленьким интернет-магазином, который приносил пару заказов на недорогие ожерелья в месяц. И вот теперь я оказалась на другом конце света, в окружении всех этих безумно красивых людей и потрясающе красивых украшений… Меня ждала трехмесячная стажировка у одного из самых лучших ювелиров мира. И пусть мои руки никогда не знали таких изысканных украшений, я тем не менее могла вдохновиться ими, чтобы сделать что-то поистине красивое.
Глава 3
Холли
Я знала, что должна уйти с вечеринки прямо сейчас, чтобы не опоздать на автобус, но мне хотелось урвать еще хоть несколько мгновений, только бы полюбоваться этим кольцом. Я сунула блокнот и ручку обратно в сумку и снова приникла к витрине. Когда еще у меня появится возможность увидеть своими глазами подобные драгоценности, обладающие такой удивительной историей, воплощающие собой вершину творческого воображения и таланта?
Только сейчас я поняла смысл слов из «Властелина колец». Я могла бы с радостью побороть свое неверие в волшебников и хоббитов, но мысль о том, что какой-то мистический золотой ободок может вдохновить на подвиги с риском для жизни и здоровья, всегда казалась мне нелепой. И все же, глядя на изумруд, я полностью и бесповоротно осознала, что существуют вещи, ради которых, возможно, стоит отправиться в Мордор. Не было ничего такого, чего бы я не сделала, чтобы надеть это кольцо себе на палец. И снова я приложила руку к стеклу. Камень был очень крупным, но в этом и заключалась часть его очарования. Вы бы больше ни на что не смотрели, если бы это кольцо оказалось в поле вашего зрения. Ободранный маникюр и старое платье остались бы незамеченными, если бы на моей руке сверкал этот драгоценный камень. Я могла бы даже вписаться в компанию всех этих важных гостей сегодня вечером. Все, что для этого потребовалось бы – кольцо стоимостью в несколько миллионов долларов.
– Вам оно подходит, – произнес какой-то мужчина у меня за спиной. От его хрипловатого голоса у меня по позвоночнику пробежала невольная дрожь, как будто кто-то провел пальцем по голой коже моей спины.
Я резко повернула голову и увидела невероятного, великолепного Декстера Дэниелса, широко мне улыбающегося, глаза его при этом весело поблескивали. Если, глядя на него через весь зал, я решила, что он красив, то, встретившись с ним лицом к лицу, отнюдь не разочаровалась. Широкоплечий и высокий – он заполнил все пространство передо мной, а чтобы посмотреть ему в глаза, мне пришлось запрокинуть голову. Он стоял совсем близко, как будто собирался поделиться со мной каким-то секретом, и от его сшитого на заказ костюма исходил слабый древесный аромат. Волнистая прядь блестящих черных волос падала ему на лоб, и я невольно подумала, что будет, если я протяну руку и поправлю ему челку.
Я отвернулась, не уверенная, смогу ли произнести что-то связное, если продолжу на него смотреть.
– К сожалению, оно мне не по карману, – сказала я, продолжая держать руку на стеклянной витрине.
– Не уверен, что оно продается, – ответил он. – Но если бы это было так, вы непременно должны были бы обладать им.
– Верно, – рассмеялась я. – А еще я заслуживаю быть владелицей замка в Шотландии, однако его тоже нет в моем списке покупок на эту неделю.
Я взглянула на Декстера, ожидая ответа, но он лишь молча рассматривал меня. Наконец, прервав слишком затянувшееся молчание, он снова заговорил:
– Ваши глаза отличаются неповторимым, изумительным оттенком зеленого, да еще и с великолепными голубыми крапинками, совсем как замбийские изумруды.
Я хотела было ехидно фыркнуть, восприняв его слова как насмешку, но не успела – в то же мгновение он отступил назад, его лицо покраснело от смущения, словно эти слова против воли сорвались с его языка.
– Бог мой, извините, я говорю так, будто имею на это право. – Он потер переносицу, словно в растерянности, и мне инстинктивно захотелось утешить его.
– Не извиняйтесь. Мне нравятся изумруды. Можно сказать, я их фанатка. Меня зовут Холли.
Он как-то неловко усмехнулся.