Хранитель Дикого вереска
— В том-то и дело, что поступил, должен был поступить. По моим подсчётам, он должен быть среди старшекурсников, но я их за сегодняшний день так ни одного и не встретила.
Абигайл помолчала, обдумывая, как бы поделикатнее уточнить, насколько девушка была близка с братом. Судя по скудости сведений о нём, получалось, что крепкой дружбы и доверия между братом и сестрой не было, но, может, он сам не хотел общаться с сестрёнкой, считая её досадной обузой? Вряд ли тогда он поможет девочке сейчас, а ведь ей явно нужно не только дружеское участие, но и реальная помощь. Что ж, как любила повторять мама, в этом мире женщинам нужно помогать друг другу, ведь не к каждой в трудный момент прискачет рыцарь в сверкающих доспехах. Абигайл едва заметно улыбнулась, вспомнив о своём рыцаре с большими огненными крыльями за спиной и золотой маской, прячущей лицо. Нужно будет обязательно узнать, кто он, чтобы… да, поблагодарить. И не только за спасение, но и за советы и поддержку. Интересно, какой он без маски? Леди нахмурилась, поймав себя на столь недопустимой для вдовы мысли и повернулась к Верену:
— Как зовут твоего брата?
Назвать имя родственника, более того, брата, что может быть проще? Только вот девушка ответила не сразу, какое-то время она сосредоточенно хмурилась и беззвучно шевелила губами, лишь потом неуверенно ответив:
— Даниэль. Даниэль Соулс.
— Насколько я понимаю, Вы не были с ним близки?
По тонким губам полулежащего на диванчике паренька мелькнула застенчивая улыбка:
— Ой, да я его и видела-то только пару раз на портретах в заброшенном крыле нашего замка.
Абигайл кашлянула, понимая, что её отношения с дядюшкой смело можно считать очень даже нежными и любящими. А что, видела она его регулярно, да и заботился он о ней до самой свадьбы, по-своему, разумеется, но тем не менее. Прав, ох, прав был мудрец утверждавший, что нет ничего окончательного и определённого в этом мире!
— Знаешь, мне кажется, нам стоит продолжить разговор за чашечкой душистого чаю с печеньем. И ты можешь развеять обманный облик, если хочешь, конечно.
Верен встряхнулся, точно вылезшая из воды собака, магия крошечными искорками брызнула в разные стороны, а вместе с ней разлетелся, распался, исчез без следа облик невзрачного паренька, явив стройную кареглазую девушку с толстой иссиня-чёрной косой, струящейся по спине.
— Благодарю Вас. Держать подменный облик очень сложно, много сил отнимает. Кстати, меня зовут Верена, я решила сильно имя не менять, чтобы не запутаться ненароком.
Леди улыбнулась, доставая из шкафчика чашки и (вот чудо из чудес!) исходящий ароматным парком чайник, словно только их и ждавший.
— А я по-прежнему Абигайл.
Верена звонко хихикнула, тут же испуганно зажала ладошкой рот и покосилась на дверь, не слышал ли кто.
— Не волнуйся, мне кажется, нас не смогут подслушать, даже если захотят.
Девушка удивлённо округлила глаза:
— Почему?
Абигайл улыбнулась, глядя на крошечное огненное пёрышко, лежащее на глубокой миске рассыпчатого с кусочками шоколада печенья:
— Интуиция.
Первую чашку чая дамы пили молча, наслаждаясь терпковатой горечью настоявшегося напитка и дивным вкусом печенья, в котором воздушную сладость теста как нельзя лучше подчёркивал глубокий вкус шоколада с едва ощутимым привкусом то ли хвои, то ли ещё чего-то такого же необычного, но при этом знакомого.
«Да это же вереск!» — Абигайл вздрогнула от осенившей её догадки и едва чай на платье не вывернула, пришлось сделать вид, что обожглась, чтобы не вызывать у Верены лишних вопросов.
Вкус дикого вереска и крошечное огненное пёрышко… Нет, непременно нужно узнать, кто такой этот незнакомец с огненными крыльями, а то вдруг, он тёмный демон, охотящийся за душами? Угу, и от нечего делать подкармливающий их печеньем. Леди доела печенье и задумчиво откинулась на спинку стула, машинально покачивая чашку в руках, отчего чаинки на дне непрестанно кружились в завораживающем танце.
— Мама говорит, что по чаинкам можно узнать будущее, — Верена улыбнулась, но тут же погрустнела, по щеке скользнула крошечная слезинка, — точнее, говорила. Она погибла… И отец тоже… У меня вообще никого, кроме брата не осталось… И если он откажется брать меня под свою защиту, меня ждёт государственный приют для магов, — девушка жёстко усмехнулась, — если я до него доживу, разумеется, я же богатая наследница, такие в одиночку на свете не заживаются.
У Абигайл мороз пробежал по коже, едва она вспомнила наследничков своего супруга, удушающий ошейник на горле и железные кольца, удерживающие руки и ноги. Да уж, Верене не позавидуешь, не удивительно, что она ложный облик приняла и опрометью к брату за защитой бросилась. Она-то сама, Абигайл, не так ли поступила, не сбежала ли в Академию, от всех своих прав на наследство отказавшись, лишь бы жизнь сохранить?
— Расскажи мне о своём брате.
Верена со стуком поставила чашку на блюдце.
— Беда в том, что я о нём ничего толком не знаю. Когда я первый раз увидела его портрет и спросила о нём у мамы, она страшно побледнела и сказала, что это наш дальний предок. Мне стало ещё интереснее, я вообще люблю историю, особенно нашей семьи, но отец, когда я пристала к нему с расспросами, отругал меня и приказал слугам запереть вход в заброшенное крыло. А тем же вечером я нечаянно услышала разговор родителей, они ссорились. Мама плакала и говорила, что нельзя лишать девочку брата, а отец кричал, что не собирается признавать сыном ублюдка и вообще, ей бы следовало уже давно выкинуть из головы всю это гадость и быть благодарной за то, что он её простил, а не затравил как шлюху собаками.
Абигайл резко выдохнула, чашечка в её руке звякнула, излишне резко соприкоснувшись с блюдцем. Конечно, измена, как её не называй и не оправдывай, это всё равно предательство, но в чём же виноват ребёнок, появившийся на свет в результате пусть и незаконной, пусть и внебрачной, но всё-таки любви?! Леди вздохнула, укрощая закипевшую в крови магию, мягко погладила Верену по руке:
— Мне очень жаль.
Девушка отважно улыбнулась, пряча излишне блестящие глаза под слипшимися от слёз длинными, резко загибающимися вверх, ресницами:
— Ну, меня жалеть не стоит, у меня-то, как раз, и папа, и мама были. И они меня оба любили, это я точно знаю. А вот мой брат… После подслушанной ссоры родителей я о нём больше не спрашивала, не хотела маму огорчать и папу злить, но думаю, что его вырастил его отец. И я точно знаю, что он учится на факультете Стражей, мама мне тихонечко об этом рассказала незадолго до той поездки.
— Какой поездки?
Верена горестно шмыгнула носом:
— Мои родители в эту зиму отправились в путешествие, мама убедила-таки отца показать ей Страну Вечных Льдов. Меня они хотели взять с собой, но за два дня до отъезда мне приснился страшный сон, жуткий кошмар, от которого у меня началась нервная лихорадка. Папа твердил, что холодный воздух и новые впечатления быстро поставят меня на ноги, но мамочка и слушать ничего не желала, она приказала мне оставаться дома, сама бы тоже не поехала, да не посмела огорчить отца, он и так последнее время был весьма сердит и раздражался по любому поводу. Вот так вот я и осталась дома, родители уехали без меня, а через пять дней я знала, что на горную тропу, по которой они ехали, сошла лавина. Не уцелел никто.