Волчья ягода
Тошнота отступила, головную боль удалось заглушить таблеткой растворимого аспирина, а контрастный душ придал бодрости телу и духу. Свежий и в меру жизнерадостный Рома спустился вниз и тут же нарвался на укоризненный взгляд.
– Софьюшка, роднулечка, золотце ты наше, – принялся он лебезить перед подбоченившейся женщиной, но домработница стояла горой и оставалась непреклонна.
– Это что же это делается, а?! – не обращая внимания на заискивающий взгляд, едва не взвизгнула та. – Ты, Роман Борисыч, случайно, того… головой не повредился? – женщина сурово сдвинула брови.
– Софья, клянусь, сегодня я проснулся другим человеком. Прости мне все прегрешения и вели миловать!
Ромка осмысленно приложил правую ладонь к груди, покаянно опустил голову и припал на одно колено.
– Сегодня мне позвонил Борис Львович. Он так кричал, так кричал… Он оскорблял тебя последними словами, он был в натуральном бешенстве. А ведь у папы больное сердце, ты же знаешь…
Рома жадно втянул в себя воздух и вскинул голову, вот только на лице больше не было ни проникновенного взгляда, ни раскаяния.
– Что ты натворил, я тебя спрашиваю?! – грозно взмахнув кухонным полотенцем, вскрикнула Софья и расплакалась. – Видела бы покойная Лиечка, что вы тут устроили…
Рома встал на ноги и прихватил тучную женщину за узкие плечики.
– Да всё нормуль, не бери близко к сердцу. И с отцом я больше не буду ссориться. Честно-честно, – будто учащийся младших классов заверил Ромка и стёр с пухлой розовой щеки слезинку.
Софья растерянно обмякла, а Рома воспользовался этим и скользнул к двери.
– Ну что ты будешь делать… – всплеснула она руками, на что Рома обворожительно улыбнулся:
– Я на пробежку, – предупредил он любые дурные мысли и послал женщине воздушный поцелуй.
Софья возмущённо вспыхнула и пригрозила ему кулаком, но Ромка знал: простила. Дурашливо толкнув плечом входную дверь, он будто оказался в другом измерении. От унылой серости осени не осталось и следа. Конец октября редко радует ясным небом и ярким солнцем, но, видно, новая жизнь должна начинаться именно с такого чистого дня. Рома рванул вперёд и успел навернуть по периметру участка три круга, прежде чем почувствовал на себе призывный взгляд. Володя, начальник охраны, неторопливым шагом приближался к нему. Рома тряханул головой, сбрасывая с мокрого лба капельки пота, почувствовал как в сладостном томлении подтягиваются мышцы впалого живота. Это ж сколько он так зависал?.. Как давно был в качалке? А в бассейне?.. Про тренировки и подумать страшно: Никита Армеец в спарринге точно уложит его на лопатки.
– Роман Борисыч, что с пацаном делать? Софья явилась, вот-вот пойдёт кормить собак, – невнятно пробормотал Володя, заставляя Рому озадаченно хмуриться.
– С каким ещё пацаном? – выдал тот, пытаясь отдышаться.
И не успел Володя открыть рот, желая что-то пояснить, как Рому подбросило на месте.
– В смысле, с пацаном? – странно потянул он, вглядываясь в суровое лицо начальника охраны. – Он что, ещё здесь?!
– А куда же он денется?
Рома обтёр лицо ладонью и вытаращил глаза.
– Да твою ж мать! – взревел он. – Вы тут рехнулись все?! – ахнул, спешно направляясь к вольерам. – Ладно я с перепоя идиот, но ты-то, Володь… – Рома болезненно поморщился и сдавленно застонал.
Утренние воспоминания пробирались сквозь туман забытья весьма и весьма неспешно. Они, точно опасливые улитки, медленно выползали и не выдерживали никакой критики. Понятное дело, валить вину на охрану не было смысла! Но как он сам до такого допёр?..
Мальчишка сидел в дальнем углу клетки прямо на полу, обхватив грязными ладошками колени. Рома уверенно вошёл, потянул того за шиворот дряхлой куртки и хорошенечко встряхнул. Мальчишка хоть и поморщился, но в целом выглядел неплохо. Чрезмерную бледность Рома списал на боязнь собак, хотя откуда эта мысль возникла в его голове, даже не представлял.
Так и удерживая мальчишку за шиворот, он вышел из вольера, наградив Володю говорящим взглядом, и направился прямиком к дому. Уже войдя в просторную прихожую, он задумался, с чего стоит начать: отправить мальчишку отмываться или сначала следует всё же покормить. Примерно представляя, как начнёт причитать Софья, прежде всего Рома выбрал именно «помыться». Мелкими перебежками они пересекли холл и оказались в гостевой ванной комнате. Мальчишка не мешался, и это радовало. К тому же он абсолютно покорно принялся оттирать чумазое лицо и закаревшую грязь под ногтями. Рома бы тому ещё и шею намылил, но решил не вмешиваться в чужое беспризорное детство и ограничился общим фоном.
После ванной он отвёл мальчишку в столовую. Софья только бросила на хозяина робкий взгляд, но спорить не стала, приготовила кашу, пышный омлет и разбавляла общую напряжённую атмосферу незамысловатыми шутками.
Мальчишка сначала дичился, к еде тянулся неохотно, но как только понял, что «по-плохому» для него всё же закончилось, принялся торопливо наворачивать предложенные блюда. Когда на столе остался только чай и тарелка с бутербродами, он мученически вздохнул и через силу отвернулся в сторону.
– Софья, заверни бутерброды с собой, – догадался Рома.
Во время еды мальчишка совершенно непосредственно болтал ногами под столом и нервно озирался по сторонам. Он был ребёнком, а Рома с чего-то вдруг решил, что с него можно спрашивать «по-взрослому». От собственного свинства стало тошно, но кривиться или каяться в грехах Рома не спешил. А пока Софья отвлеклась на бутерброды, подсел к мальчугану за стол.
– Так, где мои часы? – усмехнулся он брошенному в свою сторону опасливому взгляду: это пацан, наконец, смекнул, что примерно так выглядит метод кнута и пряника.
Пряник пришёлся ему по душе, мальчишку «растащило», а отсутствие в допустимой близости Володи придало гонору и смелости. Маленький оборванец серьёзно посмотрел на Рому, после чего неодобрительно покачал головой и натужно вздохнул.
– Ох, и зануда же ты… – пояснил он свои действия. – Да если бы у меня были твои часы, я бы их ещё утром отдал! – в запале заверил он и покосился на притихшую Софью с контейнером в руках.
– А если у тебя нет, тогда у кого?
– Да ни у кого нет! Я как этих «в костюмах» увидел, так сразу понял: по мою душу. Я побежал, а часики сбросил.
– Где сбросил?
– Да что я, помню, что ли?.. – произнёс мальчишка таким тоном, будто и сам не рад подобному повороту. – Да пусть даже и вспомню точное место, неужели ты считаешь, что они тебя дождутся? Вещица приметная, глаз радует.
– А украл зачем? Только про воровской азарт не заливай – отправишься обратно в клетку.
Мальчишка на мгновение побледнел, но быстро смекнул, что эти слова не более чем угроза, и расслабился. Ну и на всякий случай он бросил скорый взгляд на Софью, которая и не думала о деликатности, так и стояла истуканом над душой.