Притворись нашей мамой (СИ)
Но мне на него фиолетово! По-другому быть не может в моей ситуации.
Зато всем незамужним женщинам сносит крышу сразу, едва Игорь входит в помещение. Они перестают соображать от слова совсем, и летят не него как мотыльки на огонёк.
Он лишь морщит нос, и бросает на них взгляд сверху – вниз, извещающий всех «меня никто не достоин». Ну, кроме неё, добавочный заискивающий взгляд ловит моё лицо, кружит по груди и останавливается на голых коленках.
Ничего! С сегодняшнего дня меня переведут ассистировать хирургу Аксёнову, а это значит, что моё рабство закончилось, больше не буду замещать уволенную медсестру из перевязочной.
Сегодня надену новые синие брючки, и свободный синий верх. Так что никто больше не сможет меня разглядывать.
– Чайкина, желаю тебе удачно ассистировать на первой твоей операции, – улыбнулся главный, не обращая внимания на коллег.
Зато они вперили в меня удивлённые взгляды. Не каждый день Игорь Геннадьевич удостаивает интерна напутствием.
– Спасибо, – выдохнула я, и быстрым шагом направилась к отделению.
Никто больше не будет меня раздевать взглядами! Прежде всего, я – хирург, человек, а не женщина!
В памяти вновь всплывает лицо майора…и его плавки, летящие к моим трясущимся ногам.
Кажется, майор увидел в душе красивую женщину, но никак не человека!
Странные мужчины! Я должна доказать одному, что я врач, хирург, второму – что няня. Надо делом доказать, отбить у них охоту бросать прыткие взгляды.
Ловлю себя на том, что не знаю, как смотреть ему сегодня вечером в глаза. Тут же вспомнила про историю с Алёнкой.
Ещё и обманула, не рассказала о происшествии.
Надо после операции позвонить Татьяне Ивановне, узнать, как они сходили к педиатру.
Тяжело вздыхаю, вхожу в ординаторскую. Обвожу взглядом мужчин – коллег, и говорю себе:
– Я хирург.
Аксёнов поворачивает ко мне голову, карие глаза щурятся, изучая меня. Мужчина встряхивает шоколадной чёлкой, хлопает длинными ресницами.
– Сегодня и посмотрим, кто ты! А сейчас ты больше похожа на принцессу из диснеевского мультика.
Старшие коллеги улыбаются. И мне снова становится не по себе.
Бросаю быстрый взгляд в зеркало и ужасаюсь. На мне яркий открытый сарафан, оголяющий колени, плечи, низкое декольте, подчёркивает красивую грудь. Волосы карамельными кудряшками падают на изящные плечи.
На ногах яркие балетки.
Чего это я так вырядилась?
Дальше хуже – губы расплылись в улыбке…
Блин! Как нехорошо вышло. Игорь же не подумал, что я ради него…
Глава 14
Демид
Выкручиваю вентиль с холодной водой до упора. Лёд обжигает. Холод касается каждой клеточки моей кожи. Покрываюсь гусиными пупырышками. Дрожу.
Голова начинает остывать, тело, собранное в одну огромную пружину, постепенно расслабляется.
Что это было?
Вместо того, чтобы выйти из ванной, как порядочный человек, я наоборот сделал шаг к ней.
Перед глазами по-прежнему стоит хрупкая фарфоровая фигурка Златы, и тёмные мокрые волосы, волнами падают на молочное лицо. Огромные карие глаза с чёрными чаинками блестят и в них будто черти пляшут, а пухлые губы сложились в призывный влажный бантик.
Ладно, я потерял голову от увиденного. А что случилось с ней? Почему она растерялась.
Она такая вся мягкая, нежная, пластилиновая. Будто вовсе не колючка, а сладкая девочка, ждущая в душе своего мужчину.
Не надо было ей себя так вести! Я неправильно истолковал её растерянность. Какого ляда она полезла в мой душ? Надо будет объяснить ей, что нельзя трогать мои вещи своими загребущими ручками.
Думает, я впустил её в свой дом, значит, впущу и в сердце? Вот значит, чего она задумала!
Вмиг всё встало на свои места. Мне-то не знать, как ведут себя девчонки, жаждущие заполучить мужика в мужья.
Злость на новую няню нарастала. Надо быть аккуратнее с этой Кудряшкой, а то хлопает пушистыми ресничками, бросает умильные взгляды, пахнет как Богиня, а в это время обманывает тебя Демидушку-дурачка.
– Золотая ты наша! Ну, погоди!
Заворачиваюсь в махровый халат, иду на кухню.
– Где Золотце наше? Уже дёру дала? – жутко злюсь на себя и на неё. Нам бы поговорить сейчас, обсудить голую ситуацию.
– Златушка на работу опаздывала. Улетела.
– Вижу, что улетела, Ведьма!
– Что-то произошло? – дневная няня делает вид, что не понимает ситуацию.
В кухню вбегает Алёнка в майке и в шортиках.
– Папочка, – тянет ко мне ручки. – А где мамочка?
–Э-э, – в недоумении смотрю на няню, прошу помощи.
Татьяна гладит Алёну по головке, шепчет:
– Ромашка, мама в командировке. Приедет на Новый год.
– Да нет! – Алёна бьёт няню по руке. – Вторая мама. Понарошку.
Только сейчас понимаю, какая перемена случилась с дочерью. Её длинная чёлка заколота огромной невидимкой. Моему недоумению нет предела – невидимка сделана из чистого белого золота, и на ней красуется приличный бриллиант.
Это шутка такая? Она прививает моей дочери правильный вкус? Как я обеспечу подобные запросы в будущем. Ведь понятно, девочка растёт, хочет быть красивой.
Придётся искать ей богатого жениха… – тяжело вздыхаю. – Птьфу на Злату.
– Золотце – моя мама понарошку. Мы играем, – объясняет мне дочь. А я стою в шоке, и не знаю радоваться мне или плакать.
Сам бы сыграл с этой Златой в какую-нибудь игру.
Ну, Злата! Всю мою жизнь перевернула вверх тормашками. Безумно хочу открутить события последних дней, и вернуться к прежней жизни.
Смотрю в чистые небесные счастливые глаза дочери, и понимаю, что это уже невозможно. Она искала себе маму, она её нашла.
Нервно сжимаю в руках стакан с горячим кофе, смотрю, как дочь уплетает за две щеки сосисочных крабиков с яишенкой.
Вредно есть по утрам сосиски. Но, уже ничего не исправить.
Всё изменилось!
Если бы я мог что-то изменить! Но ситуация неразрешимая. Света с мужем и сыном живут в Америке. Мои родители там же.
Мы с дочерью – россияне, не готовые покинуть Родину.
Нас разделяют километры, и никто, ни Света, ни я не готовы идти на уступки. Бывшая умоляет отдать ей дочь.
Я не против. Если она переедет в соседний дом, тогда отдам. Чтобы у меня была возможность каждый божий день видеть свою любимицу.
Память снова откатывает прошлое на три года назад.
***
Прихожу с работы под утро. Скидываю ботинки, куртку, умываю руки, навостряюсь в спальню к Алёнушке.
Не успеваю дойти до детской. Тёмный силуэт Светы отделяется от стены.
– Стоять, – её ледяная рука ложится мне на грудь. Холод проникает под рубашку.
– Снова будем ругаться? – шепчу я, – пусти к дочери.
– Не пущу! Она и моя дочь. Такой отец ей не нужен!
– Какой? – рычу приглушённо. – Любящий, работающий двадцать четыре на семь?
– Давай сядем и поговорим.
Иду послушным телком в спальню. Жена встаёт у окна, пытаюсь её обнять, но она уворачивается.
– На надо. Сядь.
– Ладно, – мне не нравится её командный тон, но я терплю.
– Меня достала твоя работа, – шипит жена, пытаясь не переходить на крик. – Ни денег, ни тебя.
– Ты снова начинаешь?! – гневно хриплю я. – Ты же всё знала, когда выходила замуж.
– Нет! Не знала! Я-то думала, что ты женишься на мне ради карьеры. Хочешь, чтобы мой папа протолкнул тебя повыше. А ты?
– Что я? Мне нравится служить Родине. Выполнять долг.
– Хватит! – заверещала Света, – давай поговорим нормально, без высокопарных слов о родине, долге. – В конце концов, ты должен мне и дочери, а не гипотетическим чужим людям!
Медленно поднимаюсь, подхожу к женщине, которую ещё вчера любил и боготворил. Сегодня впервые понял, что передо мной другой человек.
Беру её за волосы на затылке, накручиваю себе на руку мягкую прядь. Оттягиваю голову назад, любуюсь красивым перекошенным лицо. Наклоняюсь, впиваюсь в её жаркий рот грубым поцелуем. Раньше ей это нравилось.