Я из ДМ 9 (СИ)

— У меня всего четыре фактора для убеждения. Первый фактор — капитальное старение нации.В мире еще не было такого примера старения нации, как в Японии. Демографический кризис в стране с каждым годом становится все больше. Это проблема не только социального уровня, но и экономического. Всё больше старых людей нуждаются в поддержке, а молодежи для создания этой поддержки — всё меньше. Второй фактор — высокая конкурентоспособность других стран. Ведь развитие других азиатских стран, таких как Сингапур, Гонконг, Тайвань, Южная Корея, нанесло существенный удар по экономике Японии. Товары новых производителей не уступают в качестве японской продукции, а труд работников их этих стран существенно дешевле. Поэтому техника и автомобили, например, из Сингапура или Гонконга, стоят намного меньше, нежели японские аналоги.
— Полминуты прошло, — ровным голосом заметил ректор.
— Тогда я постараюсь ускориться. Третьим фактором будет наше расположение. Помимо экологической проблемы, свойственной всем современным странам, Япония, как островное государство, подвержено землетрясениям и цунами. Постоянно что-то рушится, ломается, а ресурсов на восстановление не хватает. Четвертым фактором идет социальный аспект. Раньше японцы сплавились своим трудолюбием и высоким уровнем семейных ценностей. Жизненная цель японцев — это поиск «вакансии на всю жизнь», а также близкое общение с родителями и родственниками. Но современная молодежь уже не стремится найти работу навсегда, а также удаляется от своих родных. Это привело к большому количеству одиноких стариков, а также снижению производительности труда на предприятиях.
— Минута почти прошла.
— Так вот участие в войне ещё больше усугубит и без того печальное положение Японии. А союз с Россией сыграет на руку обеим сторонам. Русские от нас получат технологии, а мы от них ресурсы. Можно даже дойти до бартера, чтобы исключить роль денег как статическую привязку. И вообще — от взаимовыгодной торговли можно получить гораздо больше, чем от войны. У меня всё.
Ректор вздохнул. Он опустил глаза на наручные часы и вздохнул ещё раз.
— Господин Такаги, неужели по вашему мнению те, кто находится наверху, не знают этого? Всё они прекрасно знают. Всё прекрасно понимают, но...
— Но пекутся за свой карман и подзуживаются людьми с американских баз? — кинул я наугад. 
— Вы и это знаете? — поднял бровь ректор. — Похоже, я вас и в самом деле недооценил. Да, во многом правила диктуются сверху звездно-полосатыми, а у них деньги и власть...
— Но вы понимаете, ввязываясь в эту войну, может победителей и вовсе не быть? Тем более с русскими? Они же... Они же не просто те, кто живет в России, это и мордва, и буряты, и казахи, и татары, и чеченцы, и украинцы, и осетины, и узбеки... да одних народов там проживает около двухсот национальностей, а ведь все они будут называть себя русскими... И будут биться до последнего.
— В Европе тоже не бамбуком деланы, — хмыкнул ректор.
— Не бамбуком, это правда, — кивнул я. — Однако для войн, которые традиционно велись в Европе, попасть в плен к врагу было, конечно, не очень почетно, но это было вполне обычным делом. Рыцари в Средние века регулярно попадали в плен, затем выкупались своими крестьянами и жили дальше, как ни в чем не бывало. На Руси попасть в руки монголов, половцев или крымских татар означало стать рабом и оказаться где-нибудь на турецкой галере, так что у нас есть историческая традиция не сдаваться. Во время войн прошлого века русские солдаты часто оставляли последний патрон для себя, чтобы не попасть в плен. Однако патроны вскоре заменили гранатами, и солдаты не только шли в плен, но и брали с собой двух-трех вражеских солдат. Поэтому иногда к раненому советскому солдату просто боялись подходить, пока он был в сознании.
— Вы неплохо знаете историю, молодой человек. 
— Читал и читаю. Всегда же надо знать потенциальных противников и откуда они черпают свои силы. И вот что я скажу — лучше выбрать во враги ту же Америку. Пусть она и скрыта за океаном. Но вот выбирать для войны Россию я даже злейшему врагу не посоветую.
 
— Господин Такаги, я думаю, что наш разговор мы на этой ноте закончим. Я подумаю над вашей просьбой. Очень крепко подумаю. До скорой встречи.
— До свидания, господин Одзава, — поклонились мы с сэнсэем.
Ректор кивнул в ответ и нажал кнопку отключения связи.
Мы с сэнсэем переглянулись. Норобу отложил трубочку с песком в сторону и произнес:
— Ученик по имени Тень, я внял твоим словам и готов дать ответ на заданный вопрос... Я пройду по пути с тобой до конца!