Ступень третья. Часть вторая

По предварительной договоренности в целительский сон отправлял один из наших новых приобретений. Оба они прошли через целительские курсы, о чем имели удостоверения. С точки зрения легализации деятельности, это было идеально, а вот с точки зрения пользы для обучения — сплошные минусы. Потому что у них, как сказал Тимофей, уже образовались неправильные привычки, а переучивать всегда сложнее, чем учить. В этом мире целительский сон тоже был, только был он ближе к обычному, от которого запросто можно было закрыться артефактом и который не убирал боль. Поэтому наш целительский сон был дополнительной тренировкой для новичков.
Эмиль отправил правильное заклинание, и пациент обмяк, оставив все тревоги в реале. Сейчас ему должно было сниться что-то очень хорошее, судя по разгладившимся межбровным складкам. Из коридора донесся шум, который наверняка создавали не ушедшие никуда Постниковы, пришлось подойти к двери и не только запереть, но и опустить все щиты, чтобы никто ничем не мешал. Телефоны выключили еще раньше.
— Приступаем, — решил Тимофей. Он осмотрелся, уверился, что все здесь и даже банка с зельем, которое пойдет как заменитель крови на первом этапе, устойчиво стоит на медицинском столике на колесиках. — Ярослав, отключай артефакт. Леня, доставай руку.
Леонид полез в жижу, наполнявшую артефакт для роста сразу, как только тот перестал шуметь и индикатор работы погас, и подцепил конечность. Та сразу обвисла и перестала казаться живой. Но это ненадолго.
— Папа, чистка, — скомандовал Тимофей.
Требовалось полностью очистить конечность от субстанции, в которой она росла, в том числе заменить жидкость в кровеносных сосудах. Действие было очень манозатратное, поэтому еще на стадии планирования операции было решено, что этим займется Давыдов-старший, чей источник был куда крупнее, чем источник сына, а каналы позволяли оперировать значительными потоками магии.
Рука окуталась зеленой целительской дымкой и из нее в подставленную кювету потекла жидкость, которую тут же восполняли из стоявшей рядом бутыли с зельем. Только тут я понял, зачем зелья потребовалось так много: сосуды промывались не один раз, а до тех пор, пока предыдущая жидкость либо совсем покинула конечность, либо ее осталось настолько мало, что она больше ни на что не влияла.
— Ну, с богом, — сказал Илья Владимирович и положил руку рядом с туловищем. Жидкость из нее сразу засочилась, впитываясь в хирургическую простыню, на которой лежал Стас.
В дело вступил Тимофей. Расчеты он делал раньше, теперь лишь отправил проекции на культю и выращенную конечность и тут же резанул по ним целительским лезвием. От обычного оно отличалось тем, что ткани не резало, а как бы раздвигало, что позволило бы просто схлопнуть разрез после вмешательства, проводись оно, например, для извлечения инородного тела. Но здесь такое не пойдет: рука росла не вместе со Стасом, а значит, ее придется подгонять, скрепляя все нервы, кости и сосуды по отдельности. Этим и занялась бригада целителей.
В операционной стояла тишина, все слишком были сосредоточены на своих действиях, чтобы переброситься хотя бы словом. Время от времени кто-то из целителей распрямлялся, встряхивал руками, снимая с них напряжение, и опять наклонялся к пациенту. На моих глазах сосуды врастали друг в друга без следа, кости соединялись в жесткий замок, нервы культи и выращенной руки становились единым целым. На этапе сглаживания мышц остались только Тимофей с отцом, Эмиль и Леонид отвалились. Причем у них обоих с непривычки руки тряслись, как у запойных пьяниц.
Тимофей усталости не выказывал, хотя на него приходился основной удар, но он к этому времени успел набраться опыта по целительству и применение заклинаний от него не требовало такого напряжения. Его отец, на удивление, тоже выглядел расслабленным: наверное, сказывался хирургический опыт. С мышцами они управились довольно ловко, а кожу срастили так вообще практически мгновенно. Тимофей приподнял руку, придирчиво осматривая ее тыльную сторону, но там тоже было все чисто. Собственно, если бы не пятна от крови и зелья на коже и хирургической простыне, никто бы даже не заподозрил, что руки на этом месте не так давно не было. По коже Тимофей прошелся очищающим заклинанием.
— Выводить из сна? — деловито поинтересовался немного пришедший в себя Эмиль.
— Помониторим пока, — решил Тимофей. — Так-то на первый взгляд, все в порядке, но лучше пусть пока не двигается.
— Перестраховщик, — хмыкнул Давыдов-старший. — Боишься, что отвалится, как только начнет двигаться?
— Боюсь, — не поддержал шутку сын. — Ткани должны признать друг друга. Пусть час хотя бы поспит, чтобы лишнего движения не было.
— Насколько я вижу, они уже признали, — заметил отец, подключивший целительское зрение.
Это же сделали и остальные двое, изучая пациента с исследовательским азартом и, похоже, не находя ничего криминального. Я же отвлекся от разглядывания руки Стаса и захлопнул крышку артефакта, в котором выросла рука. Не просто так захлопнул: использованная жижа в нем оказалась дюже вонючей, а такие ароматы пациенту на пользу не пойдут.
— Мало ли, — возразил Тимофей.
— Ты стыки видишь? Я — нет.
— Я тоже нет, — признал Тимофей. — Ни внутри, ни снаружи.
— А это значит, что их нет, — продолжил его отец. — Рука встроилась в культю и представляет с ней одно целое.
— И все-таки давайте подождем, пока я восстановлюсь, — предложил Тимофей, — на случай неожиданностей. Минут десять хотя бы.
— Разве что, — усмехнулся его отец. — Может, чаю выпьешь для восстановления сил, а? И успокоишься.
— Можно, — согласился Тимофей. Взгляд от Стаса он не отрывал, как будто еще сомневался, что все получилось.
Но я, как и Давыдов-старший, видел, что все не просто получилось, а получилось на высшем уровне, поэтому отставил всякое беспокойство, снял щиты и открыл дверь, думая отправить за чаем кого-нибудь из Постниковых, но их за дверями не оказалось. Самому идти за восстанавливающим силы Тимофея чаем было не с руки, поэтому я отправил на кухню Леонида.
Вернулся тот не один, а с Даниилом, который сразу же бросился к Стасу.
— А чего он без сознания? — подозрительно спросил Постников.
— Он не без сознания, а в целительском сне, — ответил я. — Тимофей пока боится выводить, хотя все нормально. Сам можешь посмотреть.
Постников и посмотрел. Только пришитую руку он брал так, как будто та была хрустальной и могла рассыпаться прямо в его руках.
— Вообще ничего не видно, — удивленно он сказал. — Как так можно?
— Целитель работал, — снисходительно пояснил я. — Настоящий. Даже не так. Целители.
— Да какие мы пока целители, — смутился Эмиль. — Мы пока мало чего знаем. Так, по верхам понахватались.
И это навело меня на мысль, что пора бы потрясти Дамиана на предмет обещанного и получить еще хотя бы двух зародышей полноценных целителей. Ведь сейчас за ними уже мог присмотреть Тимофей и вероятность вскипячения мозгов была куда ниже, чем когда мы экспериментировали на Ане. Эх, вот если бы Морус не оказался такой пакостью, этой проблемы бы не возникло: как же удобно было с его помощью вычищать и приживлять знания. Обдумать это я не успел, потому что Постников спохватился: