Шерловая искра

Кстати, он отмечал, что в моём присутствии муж спал гораздо спокойнее, чем ночью, когда я уходила на ночёвку к своим девчонкам. И вообще, вынужденно оставаясь вдвоём с мархаратцем (дрыхнущего Рона сложно было назвать общительным), мы всё больше проникались взаимной симпатией. Как вы понимаете, мудрому деду имелось, что рассказать, ему же импонировали моё внимание и искренний интерес к его богатому учёному багажу.
Подискутировали на тему определения понятия «ведьма». Я упрямо утверждала, что ко мне сей ярлык не прилепить никаким способом. Скорее, Идриль можно было наделить этим почётным званием — именно она неведомыми секретными штуками поставила Мираза в строй в невозможно короткий срок. Да и в гаданиях замечена. Очень, между прочим, эффективных.
На что Мираз вежливо, но настойчиво возражал.
— Почтенную Идриль никак невозможно назвать ведьмой. Да, у неё имеются некоторые предметы, принятые считаться зачарованными. И весьма действенные. Но она не умеет их придумать или подчинить что-либо, имеющее дух.
— Ага, весь дом по струнке ходит в её присутствии, а вы говорите, не умеет подчинить. — усмехнулась я.
— Это да. — взгляд старичка потеплел лаской (Ого!), — Но я не говорю о живых людях. Только о необычных предметах, обладающих в некотором роде собственной волей. Теперь о вас.
— И что со мной не так?
— Начнём с того, как вы преобразили замок досточтимого ридгона. Говорить, что все эти новшества взяты из книг, повествующих о Мархарате, можно вашим родным, но не мне. — Мираз хитро прищурил и без того узкий глаз.
— Ну конечно, дед «навёл справки» в Хальдаде по поводу увиденных диковин, но даже ухом, молодец, не повёл на прозвучавшие ответы. Не выдал моего секретика. Просто сделал собственные выводы, о которых теперь и толкует. — подумала я.
— Теперь о волшебных предметах. — довольно кивнув на мелькнувшее в моём взоре понимание, почти торжественно продолжил он, — Шариал!
Если коротко обобщить, по его убеждению, наша бабуля была всего лишь умелым пользователем того, что уже кто-то создал до неё, поэтому на роль ведьмы не подходит. А я, не имея даже ресурсов и знаний Идриль, как раз оной и являюсь. Вот такая диалектика.
Честно сказать, стало уже всё равно, как он там называет меня (лишь бы не горшком, и в печь не совал), разубедить всё равно не получалось, а вот за упоминание о шерле я вцепилась мёртвой хваткой.
— Вот! Давайте, пожалуйста, поподробнее о камне. Я совершенно не понимаю, как вернуть ему прежнюю силу. Прошу, вспомните, может быть, и на этот вопрос у вас отыщется ответ.
— А как же. — благостно улыбнулся мархаратец, — У старого Мираза мно-ого чего полезного хранится в лысой голове. — он коснулся указательным пальцем своего высокого морщинистого лба.
— Ну и как?! — с нажимом вопросила я. Тут, понимаешь, от неведения изнемогаешь, а он там неторопливо наслаждается чувством глубокого удовлетворения от широты собственного кругозора, — Чем наполнить истощённый шариал?
— Собой. — важно ответил собеседник.
— Не поняла, как собой? — опешила я.
— Вы, ридганда Тина, связаны с этим камнем, он — ваш слуга. — начал он.
— Скорее, друг и соратник. — поправила я. — Как-то так привычнее и честнее определять наши с ним отношения.
— Хм… — озадаченно промычал Мираз. — это многое объясняет, хоть и странно.
Постараюсь сейчас покороче, но не пояснить замешательства Мираза просто не могу. В этом мире взаимодействие с редким мистическим шариалом строилось по принципу джина — раба волшебной лампы и, собственно, хозяина самого запирающего сосуда. Камень служил владельцу, но не упускал возможности напакостить, используя для того любую оплошность своего господина. И никогда не был жертвенным. Мой талисман в этой аналогии походил на джина освобождённого, решившего добровольно остаться с человеком, давшем ему «вольную», и помогать уже исключительно из дружеских побуждений. Сие сравнение весьма приблизительно и использовано исключительно для простоты понимания.
Так вот, кулон отдал силы по доброй воле, и вернуть его к прежнему состоянию могла только я — отдав свои. Благодаря нашей неразрывной связи.
— Но… он же на мне, почему не берёт? — спросила я, поражаясь простоте решения.
— Потому, ри Тина, что бережёт вас. — серьёзно, даже как-то акцентированно-уважительно ответил Мираз, — Если он возьмёт столько, сколько ему нужно, вы погибнете.
— А… А что делать? — растерялась я, понимая, что опять стою перед нелёгким выбором.
— Родник. — подсказал старик, — Святой источник нужен вам всем. Всем троим.
Больше, до поры, об этом не говорили.
Как-то незаметно с пространных бесед о жизни и общих философских рассуждений мы съехали на весьма актуальную нынче тему медицины. Среди возможных дорожных развлечений, вроде игральных карт, в моём арсенале имелся запас бумаги и писчих принадлежностей.
Тут и оформилась окончательно в голове гениальная мысль о том, чтобы зафиксировать обширные знания Мираза в письменном виде. Ну, составить новый лечебник, который сможет принести реальную пользу, в отличие от того, что остался пылиться в моей библиотеке. Идея старику понравилась, и мы с головой погрузились в этот увлекательнейший процесс.
Как ни удивительно, путешествие продвигалось довольно гладко. С традиционными бытовыми заминками, неизбежными в долгой дороге, но всё же без каких-то серьёзных неприятностей. Даже не решалась озвучить эту мысль вслух, чтобы не сглазить и не накаркать беды. Едем себе, и едем. Но радовалась я рано.
До столицы, по сравнению с пройденным путём, оставалось всего ничего, как началось. Как будто, знаете, проклятый Хирг сперва отвлёкся от нас, спокойно ожидая, когда там его обед в лице Рона окончательно загнётся, а тут решил глянуть, чего же тот так тянет, узрел, что мы катимся в опасном для него направлении и спохватился. Или я это нагнетаю?
В общем, для начала поднялась метель. Нет, не так. МЕТЕЛЬ.
    
54
Лёгкая позёмка, размашистыми взмахами подметая тракт, началась с утра. Колючие снежинки, точно шустрые стайки мальков носились по мёрзлой земле, цеплялись за копыта лошадей. Мы прекрасно позавтракали на постоялом дворе, послужившем местом ночлега в эту ночь, и в самом благостном расположении духа продолжили путь.
Рон, хоть и ослабел ещё сильнее, но хорохорился. Как раз сейчас шутливо винился за то, что продрых всю дорогу. Я мысленно благодарила богов за гладкость путешествия. Тем непонятнее казалось молчаливое напряжение Мираза, периодически опасливо поглядывавшего в окно.
Обратила внимание туда же — ничего подозрительного. Всё тот же мирный, капитально осточертевший за время пути монохромный пейзаж. Снег, снег, тёмные скелеты лысых деревьев и снова снег.
— Вас что-то беспокоит, почтенный? — решила на всякий случай спросить у деда.