Жена врага. Ты станешь моей

В итоге я прошел по его стопам, пришел к этим ублюдкам и стал в их мире королем, человеком беспринципным и безжалостным. Единственным, чего я никогда бы не сделал — не бросил бы своего ребенка.
Встаю с кушетки и пошатываюсь. Все перед глазами плывет, но только крепче сжимаю челюсть. С тех пор я ни разу не давал слабины, с того самого дня, когда звонил отцу с просьбой спасти их, Риту с моим сыном, и услышал в трубке молчание.
Хватаюсь рукой за край кушетки. Доктор бросается на помощь. Жестом останавливаю его. Настало время задать главный вопрос.
— Какого хера я тут, в кровати?
Прекрасно помню, что наконец напал на след тех самых гадов, что помогли Рите… Морщусь. Помогли ей себя продать, да и ребенка тоже.
Все дело в том, что я не одну глотку перегрыз, когда вернулся. Шрам на шее у меня именно с тех пор.
Трогаю его подушечками пальцев, вспоминая как Эльвира пялилась на мою кожу. Храбрая девка, принципиальная. Этим и зацепила: что не как моя жена — лучше сдохнет, чем стелиться. Лучше будет унижения терпеть, копейки считать.
Рита слишком роскошь любила, я ведь был мажором, папенькиным сынком. Она разорения пережить не смогла, не сумела остаться беременная одна на улице. Вот ей и воспользовались, вытерли ноги в отместку за мою непокорность.
Слабая она была конечно, не то, что я… Чувствую укол под сердцем — я все еще считаю себя виноватым. Я должен был ее защищать.
А эта была не такая. Вспоминаю взгляд ее черных глаз и в душе как будто снова загорается инстинкт охотника.
Хочу догнать, сломать, попробовать. Узнать, такая или не такая. Хоть и мозгами понимаю — блажь. Инстинкты. Да захоти я, у меня гарем будет из таких Эльвир хоть завтра со всеми возможными прихотями. Но нет, не торкает. Эту хочу трахнуть.
Растираю глаза.
— В вашей крови нашли фенобарбитал… — тем временем бормочет врач.
— Это что еще за? — отворачиваюсь к окну и облокачиваюсь на подоконник.
В самом деле нечего перед медсестричкой сверкать яйцами. Пусть лучше пялится на ягодицы.
— Снотворное.
— То есть? — изгибаю бровь.
Врач снова кашляет.
— Ну… у вас… бывали проблемы с засыпанием?
Оборачиваюсь. Что он несет, а?
— Это же не попытка была… суицида?
— Мужик! — хватаю его за полы халата. — Какая нахрен попытка?! Я был в ванной с девицей! Собирался вставить ей по самые гланды — я точно в жизни не разочаровывался!
— Тогда вас отравили, вероятно…
До меня эта мысль доходит куда раньше, чем она вылетает из уст врача.
Она меня опоила!
Швыряю медика в сторону.
Ведь знал же, мать вашу, что людям нельзя доверять. Никому! Никогда! Незачем!
Тварь!
Дерзкая, красивая, сексуальная, но вот же скотина!
— Звони охране! — бормочет медик.
Моя охрана это то, что нужно как раз сейчас.
Вбегает Василий.
— Где он?! — смотрю на бугая. — Где Владик?!!!
Тот самый говнюк, что первым накачал мою жену наркотиками перед смертью признался, что я никогда не увижу сына. Так я узнал, что Рита мне не врала и бросился по его следам, изрядно за четыре года подостывшим.
Он жив, мой мальчик.
— Где?! — ору на охранника.
Следующим жестом сбиваю тумбочку у кушетки. Мне кажется, я вхожу в кровавый раж, примерно в такой же, какой чувствовал, когда узнал про судьбу Риты, такой же, когда увидел ее смерть.
После этого я сам начал убивать — налево и направо. Всех, кто мешал, всех, кто выглядел сволочью.
И эта гадина, эта тварь… Вспоминаю глаза Эльвиры. Подстилка своего мужа…
— Сафонов! — на землю меня сбивает Мурат, единственный человек, которому я верю. — Угомонись, гад!
Он вообще-то мой тренер. Тренер, у которого сестра тоже сгинула в наркотическом омуте. Мурат меня на ноги поставил и мы вместе сколотили на нелегальных ставках первый капитал.
— Нехорошо бить медиков, — притягивает мои руки к полу.
Мурат — единственный человек, который может меня на пол завалить. Обычно конечно его на ринге делаю я, но тут я после фенобарбитала.
— Они нас от эпидемии спасали, — говорит на ухо.
Рычу в ответ. Кровавая пелена застилает глаза. И Мурата бы сейчас отделал с ними на пару. Сука, я сам знаю, кто прав, а кто неправ.
— Если эти гады ей помогали…
— Слышь, ты от таблеток еще не поправился, — давит всей своей кавказкой тушей мне на плечи. — Причем тут “она”?
— Эльвира!
— А-а-а… — давление на плечи чуть-чуть ослабевает. — Ты прав, Валер, оказался…
Я застываю, потому что боюсь пропустить хоть слово. Надежда была призрачная и появилась как благая весть, когда я уже чуть было не отчаялся, не решил бросить все к чертям, продать активы и завести легальный бизнес где-нибудь подальше от дерьмовых воспоминаний.
Надежда пришла в письме, которое прислала мне она, эта чертовка с глубокими как омуты глазами, гребаная Эльвира!
— Его видели в аэропорту с мальчиком, которого Апрельский назвал сыном.
— Документы были? — я совершенно забываю про то, чтобы бить противнику морду.
— Да ты послушай, — смеется Мурат. — Там чп случилось. Пожарная тревога и они…
— Все?
— С той самой Эльвирой.
— С-сука! Мой сын, он у вас?!
— Не все так просто, Валер, мы узнали только когда нашли тебя, часу в десятом. Не успели туда…
 
***
Эльвира
Сутки тому назад
 
Бугаи надвигаются, я отступаю назад, но плотный поток людей, эвакуирующихся из аэропорта, мешает этому.
Кручу головой по сторонам, пытаясь найти хоть одну зацепку, какую-то идею. Я не хочу обратно в лапы к Эдуарду. Там меня не ждет ничего хорошего — это яснее ясного.
— Зачем мы убежали? — жмется к моей груди Владик и от него пахнет приятно, чем-то вроде смеси стирального порошка и запаха его папы.
— От огня… — говорю почти онемевшими губами.
Впереди мелькают куртки наряда полиции.
— Эй! — машу я им и ору во всю мощность легких. — Мне нужна помощь!
Бугаи чуть отступают.ё
Мальчик тем временем плотнее прижимается к моей груди. Сердце щемит от мысли о том, что он мог бы быть моим Русланом. Но он ведь точно так же как и мой собственный сын потерял родителей. Да что я за человек, если сейчас брошу его?
— Зачем ты меня забрала? — не унимается Владик.