Жена врага. Ты станешь моей

Сафонов тянется ко мне, явно для того, чтобы продолжить начатое. Я отодвигаюсь на другой край ванной и утираю губы не понимая, что на меня нашло. Я никогда еще не испытывала такой животной страсти.
— Очень интригующе, — Сафонов вдруг принимает ту же расслабленную позу, в которой он сидел, когда я вошла.
Скалится почти как хищник. Я не вижу, но по блеску глаз догадываюсь: у него встал.
— Но ты права. Сначала минет, — а это месть.
Выдыхаю. И тут Сафонов подхватывает с пола бутылку и опрокидывает ее в себя. Видимо тоже решил… настроиться.
Я потрясенно смотрю на то как двигается его кадык. Спиртное уходит в Сафонова как в черную дыру.
Наверное, он привык так пить. Почему-то мне представляется, что он делает это одинокими вечерами, в клубах, с друзьями… просто чтобы забыть, что он теперь один.
Эта мысль отрезвляет, и я двигаюсь вперед, перехватывая бутылку. Я не ожидала, что он столько выпьет!
Там доза же… Не хочу думать об этом.
— Сначала массаж, — смотрю ему в глаза, прикрывая грудь свободной рукой.
Сафонов приподнимает бровь.
— Ну… удиви, — он поворачивается спиной. — У меня специалисток… по массажу было много.
Сказано таким тоном, словно олигарх нарочно пропустил слово «интимному». Его девочки по вызову. Фыркаю. Не удивлена.
Мышцы у него каменные. Спина перенапряжена. Но мне не впервой.
У папы часто болела шея и я училась у его массажистки, потом сама пошла на курсы, стала волонтером при больнице помогать. Благодаря этому доктора потом с готовностью занимались реабилитацией моего недоношенного сына бесплатно, даже когда на втором году его жизни на это махнул рукой Эдуард.
Сафонов прикрывает веки.
— Хорошо, — мурлычет почти как кот. — Но минет все равно остается. Тебе повезло, что я с дороги. И так устал. Глаза слипаются просто. А-а-а-х…
Он делает смачный зевок.
Сердце екает, когда я вспоминаю, какая в бутылке была доза.
Сильнее наваливаюсь на него, давлю практически всем своим тщедушным телом, но Сафонову хоть бы что. Кажется, он начинает испытывать все больше и больше удовольствия.
— М-может возьму тебя на постоянную работу… Ни одна девочка… — Сафонов уже едва бормочет, прикрыв веки, лекарство явно действует на него. — Твой муж… Знаешь, что?
— Что?
Сафонов приподнимает голову и смотрит мне в глаза. Красивый черт. Хотела бы я встретиться с ним при других при других обстоятельствах. Хотя нет. Пусть практикует свои минеты на других на своих девочках.
— Такая злая, — он касается моей щеки пальцем. — Я поклялся за то, что он заплатит по всем счетам за то, что помог отцу уничтожить жену и забрать… — глаза Сафонова закрываются, я слышу всхрап.
Тело олигарха соскальзывает в пену, и я едва не ныряю за ним.
Нет. Топить я его совсем не собиралась!
Тяжелый. Мне еле удается вытащить его на кафель.
Я замираю, обложив Сафонова полотенцами чтобы не замерз, черт, он напоминает греческую статую, если не считать размеров того, что у него пониже пупка. Член действительно большой.
Несколько мгновений смотрю на олигарха и понимаю, что он дышит. Если я и могла бы его разбудить, то как объяснила бы снотворное?
Времени и у меня, и у олигарха после выпитого не так много. А направление только одно: бежать.
И чем быстрее я выберусь, тем лучше.
Вылетаю из ванной и обшариваю брюки олигарха. Там ключи от иномарки, сигареты, презервативы.
На журнальном столике лежит его телефон. Удача!
Разблокирую кран его отпечатком пальца и несколько минут просматриваю все, что попадается на глаза. Сердце бешено колотится, я сбиваюсь с дыхания, но похоже на то, что олигарх не так прост. Он не хранит переписки в телефоне!
Вдруг появляется всплывающее сообщение и я кликаю по нему, вцепляясь руками в экран.
Это в телеграме. Ну да, исчезающие чаты. Сейчас это как будто знак судьбы.
«В десять будет в аэропорту с ребенком у терминала А, встретит женщина в сером пальто с белой папкой», — сообщение от кого-то, кто помечен как «А2».
Сердце начинает биться чаще. Кто она? Приемная мать? Новая родственница? Всякие дурацкие мысли лезут в голову.
Кидаю телефон и принимаюсь одеваться, не веря в то, что Эдуард соврал опять. Да, это уже сотый раз и все равно я снова злюсь и сбита с толку. Он ведь обещал дождаться утра… Ждать меня с сыном.
Не знаю, отчего мне сейчас больше плохо — оттого, что Эдуард мог уехать один и снова перепрятать ребенка или что я опять рискую Руслана упустить.
Когда я уже готова и стою в дверях, мне в голову приходит мысль про охрану.
Черт.
Тут же скидываю с плеч пальто Сафонова. Если выйду в таком виде, они ни за что меня не пропустят.
Подхватываю в ванной бокал и бутылку, выдыхаю, пользуюсь ключом и толкаю дверь от себя.
Снаружи тот самый охранник, который застал нашу ссору с Эдуардом.
— Валерию Валентиновичу что-то подать? — косится на меня.
Передергиваю плечами.
— Он просил еще девочек и вина.
— Будет сделано, — он зажимает в ухе наушник, а я тем временем протискиваюсь наружу.
— Простите, но он просил девочек Эдуарда. Только я знаю…
Мы встречаемся взглядами. Секьюрити смотрит на меня как кот на мышь.
— Как их позвать. Вы же понимаете, проституция незаконна. А услуги высшего класса… — охранник отодвигает меня плечом и заглядывает в номер.
Там все еще шумит джакузи, из приоткрытой двери видно лежащие на полу полотенца, следы моих мокрых ног.
Охранник стоит напротив, но я не двигаюсь.
— Неужели вы думаете, что я захотела бы остаться с козлом, который меня унижает и бьет? Он, — оглядываюсь назад, — точно лучше.
Охранник отстраняется. Зажимает наушник.
— Хозяйка скоро будет на кухне. Приготовьте вина, — диктует кому-то.
И я получаю свободу.
Спускаюсь на лифте на этаж и не теряя времени бросаюсь к пожарному выходу: сейчас или никогда.
В отеле подземный гараж и я точно знаю, что машина олигарха должна быть припаркована здесь, на вип-местах.
Мигает фарами одна из иномарок, я чувствую легкость в ногах, новая, шикарная, начищенная до блеска. Неужели удалось убежать? В это просто не верится. Это нереально!
Но глаза боятся, а руки… Руками я только что сжала руль этой дико дорогой тачки.
Помоги мне… я даже не знаю, к кому в этой ситуации обращаться, потому что я так и не получила права. Мой первый парень иногда сажал меня за руль собственной машины, но с тех пор прошло много времени.