Останься со мной

Дальше работать становится сложнее, потому что те мысли, которых я так удачно избегала все утро, внезапно вырываются из-под контроля. Я торможу. То и дело смотрю на темные, словно кровь бутоны и задыхаюсь. От страха, что теперь Демид не оставит меня в покое. А еще от чего-то темного, тягучего, коварной поступью ползущего по коже. Эта тьма тянется к нему, жадно облизывается и нашептывает, утягивая все глубже в свое безумие.
Сердце пульсирует. Гулко, тяжело.
Меня настолько пугает собственная реакция, что хочется забиться в угол и скулить. Я ведь не сидела все эти годы взаперти, оплакивая свою первую любовь. Пыталась забыть, встречалась с другими. Даже, кажется, влюблялась. Но никогда…ни разу меня настолько не штормило от простого букета.
Надо избавиться от этих цветов!
И вскоре мне предоставляется возможность это сделать.
Почти перед самым закрытием к нам приходит солидная пара преклонного возраста. Ими занимается сама Света, быстро генерируя идеи и подбирая варианты. Мужик ворчит и дует губы. Ему все не так. Тут песок не такой белый, там номер на такой большой, а здесь питание без изысков. Жена у этого ворчуна мягкая и ласковая. Со словами «да-да, милый, ты абсолютно прав», тихо кивает Свете, соглашаясь на бронирование.
Мне нравится эта умиротворенность. Поэтому, перед тем как они уходят, я вскакиваю со своего места, хватаю букет и протягиваю ей.
Она в недоумении смотрит на розы, потом на меня.
– Это вам! Вы… наша юбилейная посетительница, – приходится выдумывать на ходу.
Она очень мило краснеет и со смущенной улыбкой забирает розы:
– Спасибо, это так неожиданно…и так приятно, – принюхивается, блаженно прикрыв глаза.
– А мужчинам, что положено в таком случае? – тут же влезает муж.
М-да, от такого цветов вряд ли дождешься.
– Мужчинам – хорошее настроение их прекрасных жен, – насмешливо выдает Юля.
Он недовольно фыркает и первым выходит из офиса, а жена идет следом. И на ее губах все-так же блуждает счастливая улыбка.
Вот и хорошо. И женщину порадовала, и от хищного букета избавилась. Даже дышать стало легче.
– Без комментариев, – предупреждающе вскидываю руку, видя, что девочки уже готовы наброситься на меня с вопросами, – Мои цветы – что хочу, то и делаю. Так надо!
Да, так надо. И так правильно.
 
Глава 5
 
После вчерашней встречи с Вознесенской у меня такое ощущение, что мир перевернулся с ног на голову. Раньше я ее щелкал по носу и ставил на место, а в этот раз мы будто поменялись ролями: наивный дурак-Демид и стерва-Лерочка.
Честно? Обалдел. Полвечера пришибленный ходил и думал об этом.
На ночь домой не поехал, снова остался в квартире. Мне категорически не хотелось ехать загород, потому что там суетилась Эльвира, собирая вещи на курорт. Она мне весь день слала фотографии новых купальников, парео и прочей фигни. И спрашивала: «Ну, как? Тебе нравится?»
Да никак, вашу мать! Ни-как! Мне все равно. Мысли заняты совершенно другим и меня гораздо больше волнуют ромашки от некого А, которые вчера были у Лерки. Они настолько меня цепляют, что ночью даже снятся. Будто я в тулупе на рынке торгую этими самыми ромашками. Идиот.
В общем, покупаю розы. Заказываю и отправляю с курьером. Пусть хоть на нормальные цветы посмотрит, полюбуется. А еще мне чертовски хочется перебить образ с ромашками, который отпечатался на подкорке, и заменить его на другой. Тот, где она будет с моими цветами. Поэтому снова отправляюсь к турагентству.
В этот раз я умнее. Еду к ней на служебной машине, о существовании которой Вознесенская точно не знает. И сижу на заднем сиденье, где стекла затонированы наглухо. Даже если вплотную подойдешь – не увидишь того, что происходит в салоне.
Снова наблюдаю, уже не задаваясь вопросом, зачем мне это надо.
Надо! Точка!
Сижу, жду, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику. До закрытия остается, наверное, минут десять и Лерка должна вот-вот появиться. Внутри предвкушение. Острое, с пикантными нотами. Я испытываю азарт. А еще мне интересно, догадается ли она, что я снова здесь.
 
Кажется, пора лечиться. Потому что стоило только Вознесенской появиться на горизонте, как у меня снова активировался режим шибанутого оленя.
Жду.
Отсчитываю секунды.
Предвкушаю.
…А потом двери открываются и на порог выходит какой-то старый хрен с пузом, а следом за ним пышная румяная женщина с МОИМ БУКЕТОМ!
У меня дыхание перебивает. Смотрю и ни черта не понимаю, что происходит.
Какого…Вашу ж…Да ёп… Слов нет. Одни междометия.
Эта рыжая…нет белобрысая зараза, отдала цветы какой-то левой тетке? Это вообще нормально?
Я на грани того, чтобы начать убивать. Еле сдерживаюсь, чтобы схватить телефон и не позвонить этому в край обнаглевшему Ежу. Впрочем, нужды в звонке нет, потому что причина моего нервного затмения тоже появляется на крыльца. Вместе со своими коллегами из турагентства.
Я наблюдаю, как все они, включая мою головную боль, забираются в машину к начальнице и уезжают.
Зашибись день.
Меня колбасит и, я понятия не имею, как с этим справиться. Эмоциональный перегруз. Снова еду на квартиру, уже совсем невежливо отмахиваясь от Эли. Запарила. Мне еще две недели с ней на одном острове сидеть.
Оказавшись дома, первым делом залезаю под ледяной душ, в надежде, что он с меня всю дурь смоет и поможет успокоиться.
Как бы не так. Все равно крутит. Перед глазами тетка эта с моими розами. Я их для Ежика выбирал! А не для какой-то…
Бесит.
Настолько, что я все-таки не выдерживаю и звоню ей.
Лера отвечает не сразу и ее голос звучит холодно и настороженно:
– Демид?
– Ну а кто еще!
Тяжкий вздох в трубке.
– Чего тебе надо?
Я не знаю, чего мне надо. Сам не понимаю. И это капец как напрягает, потому что я привык целиком и полностью контролировать свою жизнь, просчитывая каждый шаг наперед.
Жизнь рядом с Леркой просчитать никогда не удавалось. Она моя аномалия. Мой Бермудский треугольник, в котором сбиваются все привычные ориентиры.
– Ничего…До меня тут дошли слухи, что мои цветы ушли какой-то тетке.
Боже, я жалок. Звоню телке, чтобы узнать, почему ей не понравился букетик. Вот не плевать ли?
Не плевать… Потому что это не телка. Это Лера, от которой у меня, как и прежде едет крыша.
– Снова следил?
– Мне больше делать нечего? Просто птичка на хвосте принесла.
Я еще и вру… Докатился.
– Понятно, – недовольно протянула она.
Я слышу, как у нее льется вода из душа. И память сразу рисует ее почти голую, в моей футболке, невменяемую и растрепанную. Наверное, именно в тот момент я на нее и подсел. Или это произошло раньше, когда она мне показала средний палец?
Эх, я и олень
– Так что насчет цветов?
– Ничего. Они мне не понравились, поэтому я их передарила хорошей женщине.
– Значит, ромашки тебе нравятся, а розы нет?
– Да. Потому что ромашки были от души.
– А мои цветы значит не от души? – закипаю с каждой секундой все больше.
– Разве она у тебя имеется, Барханов? – фыркает она, – не смеши. В тебе есть встроенный калькулятор, морозильная камера и асфальтоукладчик. Так что для души места увы не остается.
– Шутница из тебя такая себе, слабенькая.
– Разве я сейчас шутила? Нет. Как и вчера, когда просила оставить меня в покое. Мне не надо ни цветов, ни твоего внимания. Просто исчезни, – произносит настолько серьезно, что у меня екает где-то под ребрами.
И пока я туплю, не зная, что сказать и как поставить ее на место, Лерка отключается. Просто берет и, не прощаясь, сбрасывает звонок.
Вот и поговорили.
Встаю с дивана и снова иду под ледяной душ.
***
На следующий день я ползу на работу, как злой, полуразложившийся зомби. Я не выспался. Полночи смотрел в потолок, а в те скудные моменты, когда все-таки удавалось заснуть, мне снились не сны, а воспоминания. Прокручивалось то, что было у нас с Леркой. Самые яркие моменты.