Тени пылающей реальности

– Тише, детка. Прости, что напугал. Нам нужно поговорить. – Шепотом произносит Киллиан.
 
Глава 26
Киллиан
– Это тебя ранили? – Спрашивает отец Селесты, а я смотрю на него и пытаюсь держаться из последних сил.
– Да. – Отвечаю я.
– Где документы?
Я протягиваю ему папку и рассматриваю его. Мне кажется, Селеста очень похожа на отца. Такая же смуглая кожа, пухлые губы, родинка на щеке, небольшая, но заметная, потому что я успел изучить ее лицо.
– Отлично. Спасибо. Удачно вам выпутаться. – Говорит Алан и начинает уходить.
Я не могу сдержаться и кричу ему в след:
– Я видел, что там внутри.
Алан оборачивается, снимает солнечные очки, и теперь мне видно, что у Селесты глаза матери.
– У меня есть вопросы. – Продолжаю я. – Ворон это я. Там фотографии моей семьи. Зачем они вам? Я хочу узнать все, что вы знаете.
– Еще не время, Ворон. Ты думаешь, я не в курсе кто ты? А твои друзья в курсе? – Он кивает на автомобиль, явно намекая на Нила, сидящего за рулем.
– Они нет. – Коротко отвечаю я. – А ваша дочь в курсе, что вы живы?
– Это не твое дело, Ворон. – Отвечает он. – У нас есть общий враг. Тот, из-за которого мне пришлось бежать, оставив дочь. Тот, из-за которого пострадала твоя семья.
– Мне нужно имя. – Говорю я.
– Еще не время. Но если ты хочешь помочь, то я свяжусь с тобой, как будет нужно. Но этот заказ не будет оплачен, ты же понимаешь. – Усмехается отец Селесты и мне хочется съездить ему по морде.
Мне нужно много сил, чтобы сдержаться, ведь информация, которой обладает он, может мне помочь.
– Я передам привет вашей дочери. – Язвительно говорю я. – До связи.
Разворачиваюсь и медленно, но не потому что нога начала болеть, а просто потому что хочется продлить миг своего триумфа, удаляюсь в сторону машины.
– Не смей приближаться к ней. – Кричит он.
– Поздно. – Отвечаю я, сажусь в автомобиль и отъезжаю.
Нильссен улыбается, смотря на дорогу, а потом произносит:
– Он не знает, что ты спишь с его дочерью, да?
– Теперь знает. – Отвечаю я. – Записал?
– Да, видео и фото. Как ты и просил. А что он говорил о том, что мы не знаем, кто ты? – Интересуется напарник.
– Об этом позже. – Снова лгу я. – Мне нужно распечатать фотографии и записать видео на диск. А потом дождаться темноты и увидеть ее.
Нил закатывает глаза и шумно вздыхает.
– Ты хочешь постучаться к ней в дверь и что дальше? Понимаешь, какой это риск? – Водитель пристально смотрит на меня.
– Я не сдам вас, а она не сдаст меня. Я уверен. И нет, я не пойду стучаться к ней в дверь, я пролезу через окно.
Договорить не выходит, ибо Нил начинает громко смеяться. Потом смотрит на мою ногу и снова вздыхает.
Я поглаживаю ее и осознаю, что действие обезболивающего заканчивается раньше, чем мне хотелось бы. Дейв говорил никаких физических нагрузок, а может никаких нервных потрясений, но я пренебрег его рекомендациями, а еще и собираюсь пробраться в квартиру к Селесте.
Мне нужно объясниться, нужно узнать как она, а самое главное, мне нужно рассказать ей, что ее отец жив. Она должна об этом знать, это будет честно. Прежде чем покинуть ее навсегда, я хотел бы так же сказать, как она дорога мне.
Я обдумывал варианты своей дальнейшей жизни и ни в одном из них у нас с Селестой не было счастливого конца. Такие люди как я, не могут быть счастливыми, в этом я убедился.
Сейчас меня должна волновать только Келси и предстоящая ей операция. Деньги переведены, а это значит, что сестру начинают готовить к ней.
Я хочу, чтобы когда она очнулась после наркоза, я уже был рядом. Но почему-то я еду к Селесте и хочу объясниться, хочу увидеть ее в последний раз.
Мне это необходимо.
– Уверен, что хочешь ее увидеть? – Спрашивает Нил.
– Как никогда. – Отвечаю я.
Мы останавливаемся на подземной парковке ее дома и начинаем ждать. Темноты, ночи. Того времени, когда я смогу пробраться к ней незамеченным.
Силы покидают меня снова, и я перебираюсь на заднее сиденье, чтобы прилечь. Нога ноет все больше, но укол можно сделать только через два часа.
– Поспи. А я распечатаю нужные тебе фотографии, куплю поесть и вернусь. – Произносит Нил и уходит.
Я закрываю глаза, меня начинает бить озноб, нога сильно ноет, но я стараюсь сосредоточиться на другом. Что мне сказать Селесте. Как мне рассказать ей правду, не навредив моим друзьям.
***
– Второй час ночи, соня. Ты проспал все на свете. – Слышу я голос Нила и открываю глаза.
Шея затекла, нога болит настолько сильно, что я морщусь, а ведь мой болевой порог очень высок.
– Сэндвич? – Спрашивает напарник, протягивая пакет с едой. – Правда, он уже остыл.
– Сначала мне надо сделать укол. – Говорю я. – В тебя когда-нибудь стреляли? Это ужасно больно.
– Пока нет. – Задумчиво отвечает Нил и смотрит в окно.
Пока нет, это все, что можно сказать о нашей жизни. Пока не стреляли, пока не попались, пока не убили. Но все может измениться в момент.
Я съедаю сэндвич и беру обе папки, в одной документы обо мне, в другой фотографии отца Селесты. В кармане лежат ее украшения, те самые, которые Нил когда-то сорвал с нее и отдал мне. Я хочу вернуть ей все до единого.
– Я пошел. Доеду сам, жди меня в мотеле, на границе с Канадой, как договаривались. – Говорю я.
– Нет. – Возражает напарник. – Я жду тебя здесь. Давай быстрее.
Мне не нравится то, что Нил хочет остаться здесь, но я не спорю. Одному мне будет очень сложно добраться на такое расстояние. Разойдемся там, а встретимся уже в Канаде.
Я выхожу из автомобиля и направляюсь к себе в квартиру. Вещи уже вывезены, но у меня остался ключ. Мне нужно пробраться к Селесте через окно, которое она никогда не закрывает.
Укол начинает действовать, и я чувствую себя гораздо лучше, а съеденный сэндвич придает сил. Но на душе пустота и тяжесть. Нам предстоит нелегкий разговор.
В квартире пусто, и я надеваю перчатки, чтобы не оставить свои отпечатки. Перед тем как уехать, я стер все следы моего пребывания здесь, потому что не рассчитывал возвращаться, как и не рассчитывал увидеть Селесту еще раз.
Но я понял, что не могу ее оставить. И, хотя нам никогда не быть вместе, я хочу объясниться.
Окно, как обычно открыто, и я легко попадаю в ее квартиру. Меня встречают темнота, тишина и давящая атмосфера.