Бояръ-Аниме. Одаренный: ученик
— Они мне не конкуренты. Тем более с Воснецовыми мы работали по поставке сырья.
— Именно так. Но Воснецов работал на вас за процент — поставлял сырье, брал деньги. Вы с этим мириться не хотели.
— Это все — ваши домыслы!
— Нет, это не домыслы, — пора было переходить в наступление. — Вы хотели подмять под себя весь бизнес, связанный с ладаном, начиная поставкой сырья и заканчивая его продажей розничному потребителю. Для этого следовало убрать двух важных фигур. Первая, — я загнул палец на руке, — Воснецов.
Дантес вновь хмыкнул.
— Именно он возил дешевый товар, который вы у него и покупали. Воснецов накручивал на стоимость и свою долю, а вам это не нравилось. К тому же Воснецов не решал проблем, которые подкинул ему мой отец. Поставка была перекрыта князем Пушкиным, — я загнул второй палец, — именно через его округ идет основная ветка поставок. И перекрыта весьма справедливо.
Я сделал шаг ближе к Дантесу.
— Три смерти за прошлый месяц, пять — позапрошлый, еще две — в начале квартала. И все это отравление дешевой контрабандой, вашим товаром. На смерти вам было плевать — связи в Думе позволяли вам обходить контроль качества. Нужно было решать проблему с поставками.
Дантес начал трясти от возмущения подбородком.
А я продолжал наступать:
— И тогда вы придумали вполне неплохой ход — стравить Пушкина с Воснецовым. В независимости от того, кто бы вышел победителем, вы были бы в плюсе. Умрет Пушкин — значит, откроют цепь поставок. Погибнет Воснецов — вы сами поставите на его место своего человека, которому уже не нужно будет платить такой большой процент, который требовал Воснецов. Идеальный план.
— Послушайте…
— И Игорь Воснецов, один из сыновей главы рода Воснецовых, понял это и хотел сообщить нам об этом, предупредить. Но вы его убили, не дав раскрыть ваши планы. А еще в свой многоходовой план вы подключили Прутковских. Расчет в этом действии понятен, достаточно прикинуть расклад сил. Думаю, вы руководствовались следующими соображениями. Род Пушкиных в борьбе с Воснецовыми победит, потому что у него и сил больше, и рычагов воздействия. Значит продавец будет устранен. Вы ставите туда своего человека. Второй шаг — решить вопрос с запретом на провоз контрабанды. А это уже сами Пушкины. Для них и приберегли вы Прутковских.
— Я не знаком с такими.
— Знакомы. Ваша ошибка — вы не посвятили его в свои планы. А на балу, который устроил мой отец, глава рода Прутковских случайно обмолвился, что помочь деньгами нашему роду было именно вашей идеей. Понимаете, к чему я? У вас имеются связи в Школе — первый зам Павлов ваш человек. Вот через него вы и хотели, чтобы я не сдал экзамен. Тогда все ловушки, расставленные вами, сыграют и посыплется домино в ряд, как вы и хотели. Я не сдаю экзамен, наш рейтинг в Списке Аристо падает, нас оттуда выпинывают, долг мы не можем отдать, Прутковский решает вопрос уже с нами его фирменным стилем. И вы становитесь монополистом в сфере курительных смесей из ладана. Жирный кусок ваш.
На мгновение повисла пауза. Дантес вновь затряс подбородком, потом прошипел:
— Это все громкие слова и неправда.
— Были бы неправдой, если не факты. Кстати, это вы устроили за мной слежку на черной «волге»? Я как раз видел у вас ее, она стоит в гараже.
Дантес бросился к окну, но не увидев там ничего, понял, что его так просто подловили. Зашипел:
— Вы ответите! За все ответите!
— Думаю, вам стоит побеседовать с нами более детально, — произнес Руднев. — Причем у нас в отделении. Есть кое-какие вопросы, на которые мы бы хотели услышать ответы.
— Я на вас своих адвокатов натравлю!
— Адвокатам платить нужно. Есть ли у вас деньги на них? — усмехнулся я.
— Что? — Дантес вытянулся в лице.
— Включите новости.
Дантес подошел к столику, взял с него пульт и включил телевизор.
— …простой учитель математики из Школы имени Смит Артур Коленов буквально вчера представил научному сообществу свое доказательство гипотезы столетия, так называемую Теорему о проективных алгебраических многообразиях и пределах степеней простых тел, — вещал ведущий.
— Финансовые новости, — подсказал я.
Дантес переключил.
— …падение акций компании «БлагоДать» на московской фондовой бирже обусловлено ничем не подтвержденными слухами о скором запрете ввоза сырья. Критические тридцать два пункта просадки для компании стали шоком, от которого они до сих пор не оправились. Впрочем, падение было слишком быстрым, чтобы предпринять хоть какие-то действия. И ситуация только ухудшается. Резкое падение вызвало эффект снежного кома, держатели акций и портфелей принялись поспешно избавляться от стремительно дешевеющего балласта, чтобы хоть как-то зафиксировать убытки и не дать им возрасти еще больше.
— Что? — только и смог вымолвить Дантес.
— На фоне этого падения акций отмечается разовая покупка 56 % процентов акций, зафиксированная буквально полчаса назад.
Отец глянул на меня. Он все понял — и свою роль в распространении слухов, и покупку им акций. И в его глазах отразилась смесь чувств. С одной стороны его использовали без его ведома. С другой — иначе я поступить не мог. Если бы отец был посвящен во все тонкости моей игры, то вряд ли смог быть беспристрастным. Уверен, уже на стадии распространения слухов он бы начал переиграл бы и где-нибудь раскололся.
Игра была сыграна идеально — спасибо за это книжке «Торги на бирже», которую я время от времени читал. Слух о том, что поставки ладана для завода закроют быстро разошелся по нужным людям. Все принялись скидывать акции, чтобы избавиться от них, ведь вскоре они будут дешеветь. Так и случилось. А потом пришли мы и скупили эти дешевые акции, столько, на сколько нам хватило, но достаточно, чтобы стать держателями основного управляющего пакета.
— Мы бы хотели поговорить с экспертом и обсудить этот вопрос подробней, — продолжил диктор, — но пока ясно только одно — компания «БлагоДать» уже не будет больше прежней и, кажется, у нее сменился владелец. Давайте зададим вопрос нашему эксперту…
— Мерзавец! — выдавил Дантес. — Ведь это ты… все ты…
Он начал пятиться назад, пока не уперся в стол. Потом, повернувшись, достал оттуда пистолет.
— Это все ты… Пушкин, я тебя убью!
И вскинув оружие, выстрелил. Прямо в меня…
* * *
Я почувствовал, как пуля толкнула меня назад. Я неуклюже выставил руки в стороны и упал на пол. Ни боли, ни страха. Просто удивление. Опять стрельба. Опять в меня. Прям стихи какие-то, правда грустные.
— Саша! — крикнул отец и бросился ко мне.
— Положи оружие! Немедленно! — это уже кричал Руднев, выхватив из кобуры свой табельный пистолет.
Но Дантес сдаваться не спешил. Обезумевшим взглядом он глянул на следователя. И допустил ошибку — начал переводить оружие на него.