Новые горизонты
Не, я понимаю, сейчас так принято, ведь как минимум половина торговых операций совершается в кредит, но опять же мне известно, что невозврат кредита — явление в империи частое. Времена суровые, с товаром может случиться всё что угодно. Купцы, кстати, именно поэтому закладывают в свои сделки прибыль в двести-триста, а то и четыреста процентов. Даже если один покупатель из трёх прогорит, им не страшно, они без навара не останутся. А нам, спрашивается, зачем такой «геморрой»? Мы этих людей видим впервые, и доверия у нас к ним нет. Короче, деньги на бочку, и точка.
В конце концов гости нехотя расплатились наличными, больно уж им станки понравились. Я предложил переправить закупленное с караваном, отправляемым мною в Питер, но они его дожидаться не стали. За пару дней нашли транспорт и укатили. Подозреваю, кто-то собрался изучить образцы нашей продукции и наладить выпуск схожего товара на своих заводах. Что ж, флаг им в руки и ветер в задницу! Те же шестерёнки эти умники замаются повторять. У нас на ответственные детали отличная тигельная сталь идёт, плюс термообработка и шлифовка на уровне. Ой, да умели бы на Урале дублировать лучшее, давно бы у заграницы всё слямзили, а так… выйдет как обычно — ни богу свечка, ни чёрту кочерга.
Восьмого ноября Софа, Машка, я и Гнат ближе к вечеру собрались вместе в моей комнате, приказали охране нас не тревожить и скромненько, по-семейному отпраздновали именины Мишки. Нельзя о нём забывать, неправильно это будет. Он как бы наше духовное связующее. Он тот, кто изменил наши судьбы и объединил нас. Два часа мы предавались воспоминаниям о жизни на хуторе, пели песни, веселились, вспоминая деревенские колядки и прочие забавные происшествия. Потом наше уединение нарушили заглянувшие на огонёк друзья-соседи, и пошло-поехало. Разгуляево, набирая обороты, выплеснулось в гостиную. И песни — соло и хором, и танцы до самой ночи. Ух-х, хорошая эмоциональная разрядочка состоялась на фоне жарких трудовых будней!
А двенадцатого ушёл наконец-то караван с рабочими и оборудованием в столицу. Ох и запарился же я, пока решил все вопросы! Приходилось и упаковку станков контролировать, и с питанием людей разбираться, и даже личные взаимоотношения молодёжи улаживать. Кое-кто из парней, отъезжающих в Питер, просил, чтобы я и их подружек вместе с ними отправил, а некоторые девушки постарались замолвить словечко за своих кавалеров. Достали, в натуре! Прям свадебный кортеж какой-то получился, а не торговый караван. А мне так нервотрёпка сплошная сверх остальных забот, причём с утра и до вечера. Новые назначения я был вынужден согласовывать и с родителями отправляемых, и с Софьей Марковной, ведь девушки — это как бы её «епархия».
В ходе выяснения отношений у меня возникло нехорошее предчувствие. Вот не удивлюсь, если какая-нибудь девица доберётся до нового места работы беременной. Вероятность подобной ситуации очень встревожила, и я намекнул Софе о возможности такого развития событий — пусть настоечки какой-нибудь девушкам в дорогу даст, что ли. И кстати, не надеются ли девочки и мальчики в столице свадьбы сыграть? Не собираются ли они там окольцеваться по любви, пока рядом нет родительского пригляда? Не хватало мне ещё после возвращения конфликты всякие с недовольными главами семейств утрясать!
М-да-а, в Питере придётся загрузить молодёжь работой по самую маковку, чтоб на глупости времени не оставалось.
Боже, и за что мне всё это?!
Только успели подготовить оборудование для Питера и отправить караван, как пришёл большой заказ от купца Сибирякова. Наши паровики, инструменты и станки, выставленные на иркутской мануфактурно-ремесленной выставке, вызвали огромный интерес у тамошних купцов и промышленников. Похоже, зима у моего напарника Потапа будет жаркая, я ведь ему ещё и кучу заказов по оборудованию для золотых приисков оставил. Как-то не вовремя я уезжаю, совсем не вовремя, ещё годик здесь покантоваться не помешало бы. Но… планов уже не изменить.
Ай, ладно, сложилось как сложилось. Производственный процесс мы отладили от и до, количество рабочих у нас с каждым днём возрастает. Идут на завод люди, причём охотно идут. И это радует. Так что Потап справится, вон он какой довольный стал, когда о новых заказах узнал, выглядит прям как кот, объевшийся сметаны.
Последние дни перед отъездом пролетели в бешеной лихорадке. Беготня по заводу и городу не прекращалась целыми днями, хотелось до отъезда успеть сделать всё. В результате я задёргал и рабочих с мастерами, и напарника Потапа, и Гната, да к тому же и трактор чуть не угробил. Слишком долго он на морозе простоял, еле потом отогрели и с места стронули. Паровые трактора и паровозы не любят холодов и требуют постоянного подогрева. Что будет, если замёрзнет вода в котле, лучше и не представлять.
Двадцать третьего весело отпраздновали мой день рождения. Александру Патрушеву по документам уже восемнадцать лет, а это значит, подрос общественный статус моей персоны — отныне могу жениться. Соответственно, увеличилась моя значимость в глазах окружающих, и вопросами о моём браке теперь не только нашу старшую донимают, но и меня самого. Отцы девиц, созревших для замужества, в разговорах со мной регулярно на тему продолжения рода съезжают, а сами девушки при встрече улыбаются всё шире и шире.
Ну… наверно, и правильно, что мы отсюда сматываемся. Может, за время нашего отсутствия страсти немного поутихнут. А то даже Любовь Сергеевна — моя дама сердца… хм… ну или того, что пониже, — начала какие-то непонятные намёки делать. Мол, не пора ли увеличить продолжительность нашего совместного времяпрепровождения: «Завтракать, ужинать и ночевать ты и у меня можешь». Опыт прошлой жизни подсказывает: пора делать ноги.
К концу ноября мы завершили все дела, оформили и подписали бумаги. При содействии губернатора получили подорожные. В этот раз как большое начальство поедем — на тройках. Отправляемся впятером: Софья Марковна и Светлана с Машулей в одной кибитке, а я с поручиком Вяземским в другой. Он вполне выздоровел для дальней дороги и, хоть пока ещё немного слаб, оставаться в Красноярске категорически отказывается. Ха, боится невесту одну отпускать. Ну как же, вдруг красавицу Светлану в столице уведут.
Утром двадцать пятого мы наконец-то тронулись в путь. Прощай, Красноярск! Ты нам очень понравился, но дела зовут в дорогу.
Глава 13Не знаю уж, Софа так наворожила или старик Хоттабыч хорошую погоду нашаманил (он перед нашей отправкой целый час с бубном плясал), но долетели мы почти до самого Нижнего Новгорода без проблем и задержек и лишь в двух перегонах от него попали в буран. Теперь день, а то и два, нам придётся отсиживаться на постоялом дворе, пока снежная круговерть не уляжется. Кстати, и помощь губернатора оказалась нелишней, три лошади вместо двух, да ещё и с колокольчиком на дуге, прекрасно ускоряют движение. Сейчас езда с колокольчиком — это привилегия, почти такая же, как в двадцать первом веке езда с мигалкой. И дорогу все уступают, и лошадей меняют в первую очередь.
Оглядываясь на проделанный путь, я с удивлением понимаю: вспомнить почти нечего. Сквозь замёрзшие окна кибитки невозможно что-либо разглядеть, а на почтовых станциях наш транспорт не задерживали. Пока лошадок распрягали-запрягали, мы или обедали, или чай пили, согреваясь, или просто гуляли, разминая ноги. Ехали и днём и ночью, спали в кибитках во время движения (там не сиденья, а почти кровати). Я так вообще после выезда из Красноярска в какой-то коматоз впал, Вяземский мне вопросы задаёт, а я лежу в этаком полусне и ответить не могу, язык работать отказывается. Видать, сказалась напряжёнка последних месяцев, не железный я всё-таки. Более-менее оклемался только через пару дней, и то долго ещё квёлым оставался.