Новые горизонты
Вот с целью прояснить, что же это такое, современное усыновление, и какие права вкупе с обязанностями оно накладывает на усыновляемого, я к нему и поехал. Да, я хочу согласиться на предложение графа и Софьи Марковны, но… жизнь научила меня подкладывать соломку в опасных местах. Не дай бог случится что-нибудь с Софой, и мы с Машулей останемся под опекой одного Ростовцева. Хотелось бы знать, на что следует ориентироваться в столь щекотливой ситуации. Не… человек он, по всей видимости, неплохой, однако лучше разобраться со всеми нюансами сейчас, чем потом локти кусать.
Иван Фёдорович огорошил: он вообще сомневается в возможности усыновления меня графом. Во-первых, по закону потомственный дворянин может усыновлять только ближайших родственников, а я довольно дальний. Во-вторых, позволено усыновлять лишь последнему в роду, для продолжения этого самого рода и сохранения фамилии, а у Михаила Яковлевича родной брат есть, у которого, в свою очередь, имеются дети мужского пола. Пресечение рода ему не грозит, следовательно, исходя из буквы закона, никаких шансов на исполнение задумки графа нет изначально. Это странно. Ростовцев — человек неглупый, в законах разбирается. Он мне рассказывал, что, уйдя в отставку, какое-то время заседал в суде почётным мировым судьёй, а это вам не хухры-мухры. Тогда почему предлагает заведомо невыполнимое?
Видя мое недоумение, Иван Фёдорович уточнил:
— Вполне вероятно, у графа наличествуют высокопоставленные покровители.
— А что в данной ситуации могут предпринять покровители?
— Видите ли, Александр, в России изменения в судьбах потомственных дворян свершаются только с высочайшего соизволения. Как пожелает император, так и будет, и закон тут дело третье. Второе дело — это желание покровителя. Если он захочет донести до его величества вашу просьбу и сможет сделать это подобающим образом, то просьба ваша будет удовлетворена, несмотря на закон, этому препятствующий.
— Понятно.
И здесь всё решает «волосатая лапа». А ведь покровителем у графа, как я догадываюсь, выступает великий князь Константин Николаевич, брат царя. С таким тузом в рукаве Ростовцев усыновит кого угодно.
Из дальнейших пояснений Ивана Фёдоровича я понял, что у Машули с усыновлением сложностей не возникнет. Кстати, термин «удочерение» в современном законодательстве отсутствует. Женщины нынче как бы люди второго сорта, их права, по сравнению с мужскими, в некоторых вопросах порядком урезаны. Например, они не являются носителями рода, то есть сестрёнка, будучи усыновлённой, не станет графиней, да и фамилию Ростовцева вряд ли получит.
Правда я тоже вряд ли стану графом Ростовцевым. Титул и фамилию я смогу получить лишь после совершеннолетия, когда мне стукнет двадцать один год, и то если у Михаила Яковлевича с Софой до этого не родится свой собственный сын. Ну… если честно, не сильно-то мне и хотелось… графствовать.
Ха, а забавно получится: в одной семье у нас будут три разные фамилии и при этом мы станем говорить друг другу — папа, мама, брат, сестра. Впрочем, главное, что я сегодня узнал, — усыновление не принесёт в будущем ни мне, ни Машуле неразрешимых проблем. Его можно прекратить в любое время по взаимному согласию сторон или отменить постановлением судьи по просьбе усыновлённого, если он представит к тому серьёзные основания. А ещё немаловажно, что имуществом моим приёмные родители распоряжаться не имеют права. Так что…
— Александр, Мария, вы приняли решение?
— Да. Мы согласны.
— Позволь тогда, сын, обнять тебя.
Э-э, папуля, не надо так сильно меня сжимать, а то вместе со скупой сыновней слезой ты выдавишь что-нибудь неожиданное.
Глава 12С отъездом Ростовцева на меня вновь навалились заботы. Я подумал: зачем мне на новом месте дело с нуля начинать, когда под рукой имеется всё необходимое? Станки? Да вот они, пожалуйста, лучшие в России. Опытные рабочие? Есть и такие, причём согласные отправиться в дальнюю дорогу, плюс к ним десяток бизонов до кучи. Обученные косметологи и девчонки-«химики»? Ну, этих веселушек-хохотушек у нас, похоже, уже слишком много.
В общем, посчитал я затраты на дорогу, на подъёмные работникам и понял, что костяк будущих заводских коллективов лучше взять с собой, а в Питере его постепенно расширять и наращивать, набирая и обучая новых рабочих. В результате в столицу приходится собирать целый караван, и пусть он по накатанной санной дороге отправляется в путь. Мы-то до Питера на почтовых всего за тридцать — тридцать пять дней доберёмся, а каравану ползти три-четыре месяца.
Деятельность свою я намерен развернуть сразу в нескольких направлениях. Естественно, поначалу станем делать всё то, что уже умеем, а затем возьмёмся за прокат проволоки и труб. Раз я в этой жизни связался с металлообработкой, её и буду продвигать в первую очередь. Когда-то давным-давно один преподаватель в институте сказал мне: «Проволока — это целый мир». И он, безусловно, был прав. Куда ни кинешь взгляд, везде она нужна: любые провода — это проволока, пружины — это проволока. Из неё штампуют гвозди и металлические сетки, скручивают канцелярские скрепки и колючую проволоку. И чем дальше мир идёт по пути прогресса, тем больше ему нужно проволоки. И как тут не заняться её изготовлением?
А трубы? Сейчас их производство находится в зачаточном состоянии. Говорят, где-то в Европе уже додумались до простейшей печной сварки железных труб, но в России их продолжают клепать по старинке. Те, что привозят сюда с Урала, у меня вызывают смех и слёзы одновременно. То есть поле деятельности здесь непаханое. А ведь спрос на трубы огромен, если я построю более-менее нормальный трубопрокатный завод, то озолочусь лет за пять.
По предварительным расчётам, себестоимость моих сварных труб будет как минимум в два раза меньше тех, что имеются в продаже. С таким заделом предложи я газовым и водопроводным компаниям свою продукцию, скажем, на двадцать процентов ниже рынка, то за ней выстроится очередь на годы вперёд. Прибыль ожидается колоссальная. О стальных бесшовных трубах я вообще молчу, они, насколько помню, только лет через пятнадцать должны появиться. Ха, ну теперь уж с моей помощью намного раньше их мир увидит.
А в дальнейшем я планирую развивать электрику с химией, но… тут уж как получится. Боюсь, на первых порах денег на реализацию всех замыслов у меня не хватит. Ой, да это не беда, после я до них всё равно доберусь, очень уж хочется за ближайшие десять-пятнадцать лет вывести электропромышленность России хотя бы на уровень начала двадцатого века. Для меня, как человека, плотно пообщавшегося с электричеством, жизнь без него кажется порой какой-то убогой и неполноценной. Да, сперва местная экзотика со свечками была мне интересна, но за два года она успела порядком надоесть.
Вечерами в домах большинства горожан потёмки, в целях экономии никто здесь не зажигает по десять-двадцать свечей сразу. Так что с заходом солнца в городе становится темным-темно и нерадостно. Заберёшься поздним вечером на верхушку четырёхэтажки, посмотришь по сторонам — и тоска накатывает. Разбросаны тут и там редкие огоньки в пространстве, и полный мрак городских улиц их окружает. В Красноярске всего восемь фонарных столбов, и освещают они в основном себя. Конечно, в праздники богатые горожане позволяют себе шикануть и, не считаясь с расходами, устраивают в своих домах настоящую иллюминацию, но это редкое явление.